Принцесса лилий - Юлия Галанина

— Вообще-то, это страшный секрет! — серьезно сказала Жаккетта. — Но вам, дорогой господин маркиз, я расскажу. Опасайтесь подделок, любовное зелье довада весьма редкое и очень дорогое!

Маркиз достал оправленную в тисненную золотом кожу записную книжицу и приготовился записывать прицепленным к ней же на золотой цепочке серебряным карандашиком.

— Среди непроходимых песков Сахары… — как заправский менестрель, начала Жаккетта, — лежат соленые озера.

— О-зе-ра, — старательно записал благодетель.

— На берегах этих озер живет народ довада. Это чернокожие люди, но верят они в Аллаха, считают себя арабами, потомками какого-то Ауна.

— …какого-то Ауна… — аккуратно занес благодетель в свои анналы и это.

— Люди довада ловят в этих озерах ма-аленьких рачков.

— …рачков.

Видимо, писать сам, не прибегая к услугам писца, благодетель не очень умел, потому что сильно старался.

— Потом этих рачков они сушат, измельчают, добавляют особые травы. Этот порошок как раз и есть любовное зелье довада. Потом арабские купцы приводят к озерам караваны осликов и покупают у довада это зелье.

Благодетель записал последнее слово и с явным облегчением закрыл книжицу.

— И сильное это зелье? — спросил он.

— Не знаю, господин! — пожала плечами Жаккетта. — Но мой господин как-то раз захотел доказать женщинам своего гарема, что он помнит о них. Весь день он вызывал их к себе в шатер, и ни одна не смогла бы пожаловаться Аллаху, что господин ею пренебрег. А когда женщины закончились и господин выполнил свой долг перед гаремом, он вызвал, как обычно, меня, и я не заметила, чтобы он устал.

Поскольку Жанна в беседах с благодетелем значительно преувеличила количество женщин в гареме шейха Али, то внутреннему взору маркиза представилась длинная, уходящая за горизонт вереница закутанных в покрывала красавиц, поочередно исчезающих в черном шатре.

Желание приобрести чудесное зелье окрепло в благодетеле еще сильнее.

— А в вашем собрании есть амулеты? — в свою очередь спросила Жаккетта, решив попрактиковаться в беседе с кавалером.

— О, множество! — воскликнул благодетель. — Есть и мусульманские. Ведь мусульмане, как я понял, тоже боятся проделок дьявола.

— Не дьявола, а джиннов, — поправила Жаккетта. — Их там много, куда больше наших чертей.

— Да? — удивился благодетель. — И амулеты помогают против них?

— Не всегда. Госпожа Фатима, которая готовила меня в гарем, сама умела вызывать джиннов и засовывать их в голову слуги.

— Простите, госпожа Нарджис, я не понял. Куда засовывать?

— В голову, — объяснила Жаккетта. — Джинн вошел в голову Масрура и начал говорить его устами. Госпожа хотела узнать, что творится в доме ее врага. Но там был свой джинн, и он не пустил джинна госпожи.

— Так эта госпожа — ведьма! — воскликнул благодетель.

«Ну вы скажете!» — чуть не вырвалось у Жаккетты, но она вовремя спохватилась, что знатные дамы говорят не так.

— Вы не правы. Госпожа Фатима очень уважаемая женщина. Там все уважаемые люди умеют вызывать джиннов. Берут досточку и рисуют на ней фигурку с хвостиком. А потом читают заклинание и джинн приходит. Госпожа Фатима рассказывала, что у них джинны и дворцы строят, и людей по воздуху носят, и клады добывают. Только я ни одного построенного джинном дворца не видела, — честно сказала Жаккетта. — Они, наверное, в Багдаде их строят. А я дальше Триполи не была.

— Неужели вы, дорогая госпожа Нарджис, за годы пребывания там не научились вызывать джиннов? — улыбнулся благодетель.

— Я пыталась, — простодушно созналась Жаккетта. — Лампу чуть до дыр не протерла. Но мусульманские джинны христианам не показываются.

— А ваш господин верил в джиннов?

— Шейх? — переспросила Жаккетта.

Благодетель кивнул.

— Шейх верил в свой шамшир. У него и прозвище было: Обладатель Двух Мечей. Господин маркиз, а если наш рыцарь и арабский воин столкнутся, кто победит?

Благодетель даже растерялся от такого неожиданного вопроса.

— А почему вы спрашиваете, милая госпожа Нарджис?

— Не знаю… — развела ладошки Жаккетта. — Просто вспомнила, как на моих глазах Господин одним взмахом снес человеку голову, словно дыню пополам разрубил.

— И я не знаю, — признался благодетель. — Все решает каждый отдельный поединок. Ведь смешно сравнивать, к примеру, благородного рыцаря и простого лучника. Но при определенных обстоятельствах конница бессильна против этого оружия простонародья, как случилось при Креси. А вы, госпожа Нарджис, раз уж разговор у нас зашел об оружии, какое считаете самым сильным?

— Подлость и предательство, — не задумываясь, сказала Жаккетта. — Вспомните ассасинов.

— Я не устаю вам поражаться… — заметил благодетель.

— Я и сама себе поражаюсь! — засмеялась Жаккетта.

— Так что же я должен вспомнить?

— Люди Старца Горы убивали безнаказанно по всему Востоку. Даже один из правителей наших крестоносных государств был убит ими. А все потому, что действовали они из-за угла.

Жаккетта говорила и радовалась, что благодаря долгим беседам с рыжим пиратом на лодке может теперь порассказать много интересного.

Но тут беседе пришел конец: возвращалась с верховой прогулки Жанна, о чем благодетеля предупредил слуга.

— Прошу прощения, госпожа Нарджис, — откланялся благодетель. — Разрешите, я вас покину. Боюсь, госпожа Жанна не одобрит моего здесь присутствия, узнав о цели моего визита.

— Я не скажу, зачем вы приходили, — успокоила благодетеля Жаккетта.

Благодетель, прижимая к груди книжицу с драгоценными сведениями, испарился.

Жанна, довольная прогулкой, даже не заметила, что в ее отсутствие в экипаже кто-то побывал.

На следующий день на конную прогулку выбрались практически все.

Поодаль от остальных ехал сам благодетель и прямо на ходу диктовал секретарю государственной важности письмо.

Бедный секретарь колыхался в седле, проявляя нечеловеческие чудеса ловкости при письме, и с грустью думал, разберет ли он потом свои же каракули, когда на привале придется переписывать все заново.

Благодетель же совмещал несколько дел не хуже Цезаря. Он диктовал письмо и наблюдал за развлечениями своей свиты.

Развлечение было королевским: госпожу Нарджис учили ездить верхом.

Всадники разделились на две неравные группы.

Жанна и виконт ехали отдельно, о чем-то беседуя. От этой пары веяло скукой и спокойствием, и никаких сюрпризов их совместная прогулка не обещала.