Измена. Не делай мне больно - Каролина Шевцова

- Которая тебя ждет, очевидно, - я взмахиваю рукой и обвожу Жаннину фигуру в круг.

- Да мало ли кого она ждет, я тут при чем?

- Кораблев, ты зачем сюда приехал? – в моем голосе нет эмоций. И в лице, и в позе и даже во взгляде, будто из меня выпили всю жизнь.

- За шкафом! – Саша наоборот бурлит от ярости, готовой выплеснуться на нас с Жанной. Та в ужасе прижалась к двери и кроликом смотрит на моего мужа. – Документы Михалычу отвозил. По нашему делу. Или я должен о каждом шаге тебе докладывать?! Ты что за цирк тут устроила?!

В подтверждение его слов, на лестнице раздаются шаги. Вниз спустился знакомый мне Игорь Михайлович, второй пилот и Сашин давний товарищ. Выглядит он совсем просто: трико и растянутая майка с пятном на пузе. Я молча смотрю на это пятно, отчего Игорь смущается. Он заходит Саше за спину и машет оттуда рукой.

- Здравствуй, Вика. Очень давно тебя не вижу, Сашка тебя к нам не приводит и в гости больше не зовет.

- Здравствуйте, Игорь, - натянуто улыбаюсь в ответ.

- Игорь, - рычит муж, - скажи моей слепой жене, зачем я к тебе приезжал!

- А зачем ты приезжал, - бормочет Михалыч и обводит нас взглядом. Когда он натыкается на Жанну, в чулках и прочем непотребстве, то начинает громко смеяться.

- А, ну это дело понятное. Как такого мужика не ревновать! Вика, ко мне он приезжал, ко мне! Я та самая стерва разлучница! Расчеты привозил, хочешь, поднимемся, я их тебе покажу? И чаем напою заодно, правда у меня не с чем. Да и после своих пирогов, ты, наверное, магазинное есть не станешь.

- Пойдешь - проверишь? – Я мотаю головой. – Нет, ну тогда мы уходим.

Саша с силой хватает меня за руку, тянет по лестнице вниз. Я еле успеваю за ним, потому что он перепрыгивает через несколько ступеней сразу. Не шаг, а пропасть.

Когда мы оказываемся на улице, он открывает машину и просто зашвыривает меня внутрь.

Я падаю на сидение, мне под ноги летит моя сумка.

Саша в ярости, но я не боюсь его гнева, мне тоже есть что сказать.

- Счастлива теперь? Опозорила меня перед коллегами и довольна? Ты ведь этого хотела?! – От крика мужа у меня закладывает уши.

Но единственное, чего я сейчас действительно хочу, чтобы подруги не вмешивались в нашу ссору. Когда мы проезжаем мимо черного мерседеса, я выдыхаю. Они снова пригнулись, чтобы никто их не увидел.

- Чего молчишь? Тебе сказать нечего?

- Где ты ночевал сегодня, - вопросом на вопрос отвечаю я.

- Дома.

- Не ври, пожалуйста.

- Дома я ночевал! На нашей с тобой кровати! Слушал всю ночь, про какие-то розы на полу! Или надо было на диктофон записать, чтобы ты поверила?

Он выкручивает руль вправо, отчего нашу машину заносит. Я скатываюсь в сторону, больно ударяюсь боком о ручку двери, но молчу.

- Почему на Жанне твоя фуражка?

- Что?

- Фуражка, говорю.

- Бля*ь!

Саша громко и долго ругается . Не отпустив руля, он засовывает вторую руку за свое сидение. Он копается там несколько секунд, а потом достает свой талисман. Летную фуражку с широким козырьком и вышитой внутри буквой К.

На удачу. Золотыми нитками, как он и просил.

Я с недоверием смотрю на эту букву, но вижу только завиток внизу. Слезы льются из глаз, отчего я слепну. Моргаю так сильно, что векам становится больно, но эта боль отрезвляет.

Щеки тотчас намокают, а лицо обдает жаром.

- Вика, тебе лечиться надо! Это ненормально, ты уже ненормальная, ты это понимаешь? С такой паранойей я поневоле загуляю, и виновата в этом будешь ты!

- Ты все сделал, чтобы эта паранойя появилась.

Саша тянется к бардачку, ищет там сигареты, и не найдя ничего, смачно ругается. Он в жизни столько не матерился как за этот час.

Я бы и сама сейчас закурила, хотя раньше даже в руки сигарет не брала.

- Хорошо. Хочешь, мы можем вернуться к Жанне. Попросим, чтобы она показала фотографию своей мамы, и ты, наконец, убедишься, что это другой человек?

- И мы можем так сделать?

Саша смотрит на меня долгим, обжигающим взглядом, под которым становится неуютно.

- Ради тебя, сделаю. У нее после похорон целый альбом остался, я помню, как она его на работу приносила.

- После чего, прости?

- После похорон. Ее мама умерла от рака год назад. Но тебе необходимо посмотреть на эти снимки, чтобы, наконец, успокоиться. Сейчас я только предупрежу, Жанка явно ждала кого-то в гости, так что мы можем помешать.

Саша тянется к телефону на панели, но я останавливаю его.

- Постой, не надо. Не сейчас. – Я стягиваю с шеи шарф и бросаю его вниз к сумке. Но лучше от этого не становится, горло все так же душат никому не видимые цепи. – Я не хочу сейчас ехать туда и ковыряться в фотографиях с похорон. Это… неправильно.

Я тяжело сглатываю, и Саша, заметив это движение, ищет на дверце бутылку воды.

- Все выпил. Сейчас доедем до магазина, я куплю тебе попить, а себе сигареты. Вот же бля*ь, не то время я выбрал, чтобы бросить курить.

Некоторое время мы едем молча. Все мы трое: я, Саша и эта недосказанность между нами. Последняя напрягает даже больше чем воспоминания о полуголой Жанне.

- Саша, я не знаю, что делать дальше, - шепчу я.

- Жить как и раньше. Я найду хорошего психолога. Так продолжаться не может, ты ведь сходишь с ума, ты это понимаешь? Ты не похожа больше на себя, я даже не знаю, что сейчас у тебя в голове, - в отчаянии стонет он.

Я и сама не знаю. Там шумно, и густой туман, который перекрывает собой все образы, идеи, мысли.

- Психолога, - киваю я.

- Семейного. Я пойду вместе с тобой. Я и сам виноват что так произошло, я довел тебя своими проблемами, не думай, что я это отрицаю.

- Довел, - снова киваю.

Мы подъезжаем к магазину, и только тогда картинка перед глазами обретает контуры. Мы уже в нашем районе, все вокруг мне знакомо и понятно, через несколько минут машина припаркуется возле дома, и я наконец буду в безопасности.

Меня трусит,