Тайна академика Фёдорова - Александр Филатов

-           Ай, пусть будет, как вы сказали! Сто пятьдесят? Нет вопросов – я согласен! Оплата раз в месяц, ну, скажем… Какое у нас сегодня число?.. Так я же и говорю: по пятым числам. Пойдёт?

-           А этот договор, о котором вы говорили по телефону, я подготовлю ко вторнику за пятьсот. Вы согласны? – спросил Фёдоров и, увидев утвердительный кивок, сделанный Альбертом с явным удовлетворением, продолжил: – Но есть ещё один очень важный нерешён­ный вопрос. Вопрос о связи. У меня нет обычного теле­фона, только радиотелефон сотовой связи. При этом – дорогой, потому что номер я получал давно, а менять его значило бы потерять связь с теми, кому этот номер известен.

-           Так поставьте телефон! Какие проблемы?!

-           Проблемы нет, но есть две трудности – большая очередь и высокая цена.

Здесь разговор был прерван новым телефонным звонком. И Достоевский, сделав извиняющийся жест, начал долго и нудно втолковывать что-то о приемлемых и неприемлемых условиях и сроках какой-то поставки из Бельгии. Фёдоров подумал: то ли его будущий работодатель не умеет вести переговоры, то ли подстраивается под своего тупого московского партнёра? Второе, с учётом общего образовательного и культурного уровня дельцов в „эрэфии" казалось более вероятным. Наконец, Альберт с тяжёлым вздохом положил трубку стационарного телефона и счёл нужным доверительно пояснить:

-           Ну, Алексей. Витальевич! Невозможно работать! Ну, не понимают, не хотят понимать люди реальных условий! Думают, в Бельгии – как в России! Хотят навязать иностранцам свои правила игры! Сказал бы я этим столичным козлам. Но мы же интеллигентные люди. Вы понимаете?

-           Да, я-то понимаю, а вот как это объяснить тем. кого вы так ласково назвали. – вполне искренне ответил Фёдоров.

Достоевский в ответ рассмеялся и спросил:

-           Ай, я и не пытаюсь! Делаю вид, что играю по их правилам!.. И на чём мы остановились? Так я же и говорю: телефон. Ну, и что вы имеете мне предложить?

-           Я бы предложил заключить договоры на два телефона в фирме „Связьинформ" Тогда между нами связь будет бесплатной, а с заграницей – около двенадцати рублей за минуту.

Достоевский взглянут на часы, потом перевёл взгляд на экран компьютера, перед которым он сидел, ещё раз посмотрел на часы, что-то прикидывая, и предложил, поднимаясь из вращающегося „делового" кресла:

-           Так я же и говорю: дельное предложение! Поехали за телефонами! Вы на колёсах?

Через какой-нибудь час Фёдоров уже пробирался к выезду из города, имея в портфеле новенький радиотелефон сотовой связи и пятисотенную бумажку аванса в бумажнике. Обнадёживало то, что новый работодатель сам предложил этот аванс и счёл необходимым недвусмысленно пояснить, что радиотелефон – это не подарок, не вещь, переданная в аренду, а часть его затрат как предпринимателя. Да, Досто­евский ещё во время предварительной встречи в феврале самым категорическим образом отказался и от оформления трудовой книжки, и от официальной оплаты труда Фёдорова. Но и с его аргументами Фёдоров не мог не считаться: Достоевский заявил, что у него „нет желания вступать в отношения с этими негодяями-взяточниками" из налоговой инспекции и что финансовое положение его фирмы „пока что не позволяет платить поборы, которые сосёт „этот паук – государство". Впрочем, теперь, после заключения договора с Мальцевичем, неформальность (следовательно, ненадёж­ность) отношений с фактическим работодателем потеряла в глазах Фёдорова свою актуальность. Да, и в этаком своём нелегальном положении он был в реформаторской России отнюдь не одинок!

По дороге домой Алексей Витальевич заехал в универсам, потратив большую часть аванса на продукты, новую соску и некоторые предметы ухода для дочери. Ему не терпелось скорее очутиться дома, порадовать своих любимых женщин переменами в положении, которые он расценивал как отрадные. В самом деле, на какое-то время (вероятно, не менее, чем на год) он будет приносить в семью постоянный доход и, к тому же, зарабатывать, не выходя из дома. Это значило – не только не отрываться от семьи, но и экономить на проезде около двух тысяч рублей в месяц.

Домой Фёдоров попал как раз к обеду. Едва открыв входную дверь, он почувствовал соблазнительный запах каких-то блюд, которые на пару, соревнуясь в кулинарных навыках, готовили его любимые женщины – жена и мать. Младшая пока в этих соревнованиях не учавствовала: она часами что-то „гукала", улыбалась и с интересом разгляды­вала детали своей деревянной кроватки, по которым водила толстеньким пальчиком, временами посмеиваясь с зарази­тельной беззаботностью. В прошлой жизни кулинарные заботы целиком лежали на Алексее Вительевиче. При этом тогда ему приходилось заниматься раздельной готовкой: для себя с женой – одно, для умирающей матери – другое.

Приобретённые в прошлой действительности навыки никуда не исчезли. Как-то раз он приготовил вкуснейшие (как говорила Вика, фирменные) котлеты. Мама сьела одну и задумчиво, будто догадываясь о страшной тайне, медленно, с расстановкой молвила:

-           Лёшечка! Когда же ты научился так вкусно готовить? Ведь, если по совести, я тебя и близко к кухонной плите не подпускала – не мужское это дело!

-           Знаешь, мама, – ответил Фёдоров со смехом, но внутренне холодея от того, что его проницательная мать может о чём-то догадаться, интуитивно добраться до истины. – Во-первых, сколько я за твоей работой наблюдал! А, во-вторых, за время стройки кое-какие навыки приобрёл. Но, если тебе с Викой не нравится, – больше не стану вас отравлять.

-           Нет уж! Отравляй, моё солнышко! В рестораны мы не ходим, так пусть дома будет что-то по-настоящему фирменное! – вмешалась Вика, подошедшая к концу разговора.

Тем дело и кончилось.

Фрагменты прошлого.

Алексей Витальевич в очередной раз позвонил в морфологическую лабораторию, которая располагалась на территории областной больницы, то есть километрах в двух от него.

-          Татьяна Петровна, когда вы, наконец, передадите мне журнал?! – спросил он у своей младшей научной сотрудницы, подошедшей к телефону.

В ответ он услышал не слишком вразумительное объяснение:

-          Ой, вы знаете, Алексей Витальевич, такая нескладуха! Маргариты Станиславовны сейчас нет. А без неё что я могу? Я же ничего не решаю.

Фёдоров раздражённо опустил трубку на рычажки телефонного аппарата.

Ему не понравился и сам ответ, и тон, выдававший неискренность и неуверенность подчинённой. Уже в третий раз он требовал от руководительницы лаборатории Маргариты Станиславовны Ершовой журнал регистрации данных измерений и в третий раз выслушивал отговорки, в сущности, означавшие отказ. В чём дело?! Ведь Маргарита, непонятно каким образом числившаяся без учёной степени в должности с.н.с., не могла не знать, что сроки сдачи годового отчёта жёстко определены, что его просьбы – это не прихоть, не каприз строгого руководителя, а необходи­мость. Как он мог писать отчёт, не имея исходных данных? Но именно этого и хотелось Ершовой, которая представила ему две недели назад выполненные ею весьма поверхностно обобщающие заключения, с улыбкой сообщив, что, вот де, их группа облегчила ему дело, выполнив за него часть работы. Фёдорову было ясно, что за улыбкой скрывалась неискренность, за которой ему померещилось нечто вроде тревоги. Содержание же ответа о якобы выполнении работы за него выдавало скрываемую неприязнь. Впрочем, послед­нее Алексей Витальевич отнёс на счёт того, что с его появле­нием здесь три года назад заметно осложнилось положение старшей научной сотрудницы – "бусика" (так принято в их среде называть сотрудников без учёной степени, то есть б.у.с.), снизилась её значимость, а так и не доделанная за эти долгие годы диссертация стала вызывать сомнение и в желаниях, и в способностях, и в квалификации соискатель­ницы учёной степени.

Фёдоров ещё раз набрал номер лаборатории, выяснив прежде всего, вернулась ли Ершова, и, дождавшись, пока она подойдет к аппарату, вежливо, но достаточно жёстким тоном сказал:

– Здравствуйте, Маргарита Станиславна! Вы помните, какое сегодня число?.. Прекрасно! Поэтому в течение часа, пожалуйста, организуйте доставку журнала ко мне! Завтра утром можете сами снять здесь лабораторию с пульта охраны и забрать журнал назад!

Лаборатория, хотя она и располагалась в одном из корпусов университета, фактически числилась за Минис­терством среднего машиностроения и считалась секретной, как и хранившиеся в её шкафах и сейфах материалы исследований. Единственно открытыми данными во всей теме были те, которые получали под руководством Ершовой и журнал с результатами которых требовался Фёдорову для составления годового отчёта. Тем не менее, Маргарита тоже имела так называемый допуск. Получила его года за два до самого Алексея Витальевича, прибывшего в город молодого доктора наук, назначенного вначале ответственным исполнителем темы, затем её руководителем. Приехав в Калининград, Фёдоров был удручён и разочарован.