Белое Солнце - Екатерина Русак

И вдруг гутии резко отхлынули назад.

— Россы! Россы идут! — послышались радостные крики. Нептун, тяжело дыша, повернул голову и осмотрелся вокруг. Тинийское ополчение значительно поредело. Земля вокруг него была устлана телами поверженных врагов. Вперемежку, грудами и по отдельности, лежали свои и чужие. Истошно кричали и тихо стонали раненые. Но гутии отступали. А по дороге с юга, поднимая тучу пыли, почти бегом двигалось войско. Оно быстро приближалось к месту сечи, сверкая на солнце бронзовыми доспехами и ощетинившись лесом коротких копий.

Это были кейторы Альси!

Гутии уже не просто отступали, они бежали в панике.

Нептун посмотрел на свою левую руку — весь рукав был в крови, он дотронулся до лица и заметил, на его рука окрасилась кровью, а боль, возрастая, пронзила его. Он не заметил в сражении, что дважды ранен, но сейчас раны дали о себе знать.

Он не заметил среди стоявших с ним тинийцев Миланы, шатаясь от внезапно навалившейся усталости, пошел искать ее.

А мимо Нептуна уже пробегали кейторы Альси, которые, не останавливаясь, бросились в погоню за гутиями. Только некоторые из них остались на поле битвы и добивали врагов, другие оказывали помощь раненым тинийцам.

Нептун вдруг увидел лежащую на мертвом гутии всю забрызганную кровью Милану. Она лежала обездвиженная, но продолжая сжимать в руке обагренный вражеской кровью цельт. Он похолодел от страха и бросился к ней с криком отчаяния. Встал на колени, приложил ухо к ее груди. Слава Ур-Ану! Сердце ее билось, к великой его радости. Он подхватил ее на руки, и, кривясь от сильной боли в левой руке понес к ближайшему дереву. Бережно уложив ее в тени на землю, он разорвал на ней одежду в поисках ран на теле. Но не обнаружил их. Обрадовался, догадавшись, что одежда Миланы была в чужой крови, и осмотрел ее голову. На голове, на волосах, была свежая кровь. Но он ничего не понимающий в медицине, не смог определить, цела ли ее голова? Он даже боялся дотронуться до ее раны.

— Что они с тобой сделали, моя милая девочка? — спросил он сам себя. Но Милана вдруг очнулась, застонала и слегка приоткрыла глаза.

— Милая… — совсем тихо прошептала она. — Ты назвал меня так…

Шум приближающихся шагов заставил Нептуна повернуться. К нему подошел уже не молодой кейтор в бронзовом доспехе и сказал:

— Тинийцы сказали мне, что ты вождь у них и ты — Альгант. Это правда?

Нептун, по лицу которого стекала кровь из раны, поднялся на ноги, помакнул рукавом кровь с лица и произнес:

— Это правда! Моя женщина ранена, ей нужна помощь!

— Кто ты? Назови свое имя? — попросил кейтор.

— Мое имя Альгант Синт, в прошлом я царь государства Атласс Сотл-Мам Флотоводец, полководец царей Карросс Манеросс и Моросс и царь государства Симерк Альгант Омор Корабль, сейчас мое имя Альгант Нептун!

Этот высокий человек, стоявший перед воином, вышедший из страшного боя, с ног до головы в пятнах крови, вне всякого сомнения не прятался в сражении за спины других и кейтор почувствовал к нему уважение, как воин, который чувствует перед собой истинного воина. Он, по мнению кейтора был достоин, называться Альгантом! Кейтор низко поклонился и сказал:

— Ваше Постоянство, я пришлю к вам лекаря.

Когда кейтор ушел, Нептун снял с себя куртку и взглянул на свою левую руку. Предплечье было рассечено и очень сильно кровенило. Нептун снял со своих штанов ремень и перетянул его выше раны, стремясь унять кровь. У него сильно кружилась голова, и он прилег, почти упал, рядом с Миланой.

— Воды! — попросила пересохшим ртом девушка. Нептун тоже чувствовал страшную сухость во рту, подумал, что сам не прочь выпить холодной воды, но воды не было.

— Потерпи немного, моя девочка, — с трудом ответил он. — Сейчас нам принесут напиться!

— Твоя… — еле слышно прошептала Милана, но он ее не услышал.

Явился лекарь. Это был совсем старый кейтор. Он внимательно осмотрел голову Миланы и сказал:

— Это рана на голове не опасная. Кости не повреждены. Через несколько солнца кругов она будет здорова!

Лекарь был видно опытный и понимал в ранах. Он добавил:

— Это удар палицы ее сбил с ног. Но она успела увернуться, хотя не совсем. Удар прошел вскользь… Но удар был очень сильный…

Затем занялся ранами Нептуна. Осмотрел их и ворчливо произнес:

— Надо прижечь, что бы остановить кровь и заражение от земли не проникло внутрь! При этом жарком солнце раны могут загноиться и в них могут завестись черви…

— Прижигай! — разрешил Нептун и попросил воды.

Подошел еще один кейтор. Он принес в кожаном мехе воды, и, наполнив деревянную чашу, поднес ее с почтением Нептуну. Альгант принял чашу, с трудом привстал, и сам не выпив ни глотка, начал поить из нее Милану.

— Это твоя жена, Альгант? — спросил лекарь.

— Это очень дорогая мне женщина, — не оборачиваясь, ответил он, — Уже второй раз она прикрывает мне спину в бою… Она кейтор. До боя на ее панцире было восемнадцать медных кругов… Сейчас их стало больше…

Лекарь прекрасно понял, о чем говорит Альгант. По одному медному кружочку, нашивалось на одежду, за каждого убитого в бою врага.

Лекарь, уже много повидавший на своем веку, недоверчиво покачал головой и многозначительно переглянулся с кейтором, державшим мех с водой.

— Это была очень большая битва! — заметил лекарь. — Но женщина кейтор… В Альси женщины не воюют. Только в восемнадцать медных кругов, для девушки таких юных лет, трудно поверить. Но если ты говоришь, что это — правда, значит она — Великий воин! Я никогда не встречал ничего подобного! У меня, старого воина, — сознался он, — всего только двенадцать медных кругов.

Нептун жадно напился воды и лег, скорее, упал на землю. Трава больно колола тело, но он из-за усталости не обращал на это внимания.

Лекарь ушел, и сразу же вслед за этим пришло пять кейторов Альси. Они помогли Нептуну дойти до навеса, который установили, вкопав четыре столба в землю, туда же перенесли Милану. Таких навесов было несколько. Под ними лежали раненые тинийцы. Лекарь подошел к Нептуну и сказал:

— Я сейчас прижгу твои раны. Будет больно…

И обратился к находящимся рядом кейторам:

— Держите его крепче!

… Когда раскаленный медный прут коснулся раненого предплечья, Альгант явно ощутил запах горелого мяса. Он крепче сжал зубы, и, не выдержав, крепко выругался по-русски, от всей души. Но когда раскаленный прут коснулся щеки, а затем лба, он закричал от обжигающей его боли…

Милана, услышав его крик, вздрогнула, как будто это ее прижгли каленой медью.

— Кричи, — разрешил лекарь. — Тебе станет легче.