Во льдах - Василий Павлович Щепетнёв

нашими авторами, и с авторами не не нашими. Сегодня он не наш автор, а завтра, глядишь, и наш. Всякое бывает.

Отметили на славу. На тысячу двести шестьдесят четыре рубля семьдесят три копейки. Знатно погуляли. Думаю, с пользой для дела.

Вернулись, и я по привычке включил телевизор. «Время», конечно, мы пропустили, однако новости следует посмотреть, вдруг да вдруг. Я каждый день смотрю или слушаю. Не прозвучит ли скорбное известие? Нет, не звучит.

Показывали спортивную гимнастику, а за ней и новости. О съезде сказали. О том, как чемпион мира Михаил Чижик говорил с космонавтами, не только сказали, но и показали. Полностью. И фразу Ковалёнока о моей награде не вырезали.

— Это о какой награде сказал космонавт? — спросила Ольга, когда я выключил телевизор.

— Вот и серьезные люди задумаются, это о какой награде? Чем наградили Чижика за победу, за очень важную победу? Ничем? А почему? Что изменилось, он или мир? Что случилось?

— Это ты подстроил?

— Думаю, Севастьянов. Он же председатель Шахматной Федерации. Если меня обнесут наградой, то это и ему обидно, и всей шахматной федерации. Люди старались, выводили меня в чемпионы, им, верно, тоже что-то положено.

— Ну-ну. Шахматистов на кривой козе не объедешь!

— Мы такие, — подтвердил я.

— И ты получишь «Трудовое Знамя»?

— Не знаю. Возможно. Отказываться не буду, неприлично. Хотя после ордена Ленина получить «Трудовое Знамя» — это как чемпиону мира выиграть первенство республики. Ну ладно, страны.

— Но ты же будешь играть на первенстве Союза.

— В последний раз.

— Это почему в последний?

— Синдром отличника. Я выиграл четыре первенства. А хочу пять. Отличник же.

— И дальше не станешь играть?

— На чемпионатах страны точно не стану.

На том второй день съезда и завершился.

И вот сегодня третий.

Самый важный. Подошли к голосованию.

— Предлагается выбрать членами Центрального Комитета… — и зачитывается список. Вот так безлико — «предлагается». Кем, почему? Неважно. Если обсуждать каждую кандидатуру, съезд затянется на недели.

Бабах! Ольга Стельбова!

Список утвержден. Единогласно.

— Предлагается выбрать кандидатами в члены Центрального Комитета… — и опять список.

Бабах! Михаил Чижик!

— Предлагается выбрать в Центральную ревизионную комиссию… — и еще один список.

Бабах! Надежда Бочарова!

Потом состоялись собственно выборы. Каждому дали бюллетени с фамилиями, только-только включенными в список голосования. Кураторы и раздали. Нам — Наташа. Отпечатаны эти бюллетени были минимум позавчера, но оно и понятно.

Голосуем тайно. Нет, никаких кабинок, просто каждый ставит галочки «за». Или «против». Но никто не подглядывает, конечно. Бюллетени мы вернули Наташе, и та их отнесла Куда Нужно.

Пока избирательная комиссия считала голоса, был объявлен перерыв. В Банкетном Зале — фуршет. Всякий делегат мог взять бутерброды с любительской колбасой, с ветчиной, с сыром и с салом. И напитки — ситро, минеральная вода и томатный сок. Всё, понятно, бесплатно, не в счёт талонов. Праздник же!

Ждали полтора часа. Нет, я не ждал, я был занят. Сюрпризом. Девочки знали, что за сюрприз, но никому не говорили, иначе что за сюрприз?

Наконец, нас позвали в зал.

Огласили результаты голосования.

Андеасян — избран единогласно.

Волобуева — избрана единогласно…

Стельбова — единогласно… Чижик — единогласно… Бочарова — единогласно…

Все — единогласно. Это комсомол, а не клуб одиноких сердец.

А теперь — концерт!

Концерт не сюрприз, концерт в программе.

Слушаем.

Слушаем.

И, наконец, последний номер. Тот самый сюрприз. Его я задумал в январе, с Пахмутовой и Добронравовым поговорил в феврале, с ЦК Комсомола — в марте, с остальными участниками — в мае, а получил их окончательное согласие, когда стал чемпионом.

— Премьера песни. Музыка Александры Пахмутовой, слова Николая Добронравова! — объявляет ведущий. После короткой паузы. — Исполняет ансамбль «АББА» и Михаил Чижик!

И мы исполнили!

Авторское отступление

Я сдвинул сроки 18 съезда ВЛКСМ на осень, мне показалось это логичным в свете борьбы за экономию, которая тогда активно декларировалась.

Подарочные билеты на книги для делегатов съезда, равно как и допуск их к «товарам повышенного спроса» имел место.

Советские фотоаппараты «Зенит» пользовались огромным спросом: зеркалка! Их охотно покупали за рубежом, из зеркалок «Зенит» был самым недорогим, китайская техника тогда ещё не заполонила рынки. В ФРГ «Зенит» продавали за 199 марок. В СССР за 100 рублей. Валюта стране была нужнее рублей, и потому фотоаппараты сначала шли на Запад, и лишь остатки — на внутренний рынок. Здесь их расхватывали влёт.

Ансамбль «АББА» и в самом деле мог приехать в СССР, правда, годом позже. Велись переговоры, но сорвалось, о чём-то не договорились. Здесь — договорились, это промо-акция к выпуску у нас лицензионного альбома с оперой «Пустыня».

В реальной истории Анатолий Карпов вышел на связь с космонавтами 29 октября, за несколько дней до их приземления. Космонавты и в самом деле следили за матчем, интересовались, болели. Кстати, Карпов стал членом ЦК комсомола в 1974 году, в возрасте 23 лет.

Глава 11

3 ноября 1978 года, пятница

Превращение в москвича

Вид за окном и манил, и пугал. Девочки не зря сказали: если долго вглядываться в Кремль, Кремль начинает вглядываться в тебя.

Он и вглядывается, да. Как рентгеном просвечивает, проникая в самую суть: кто ты? на что годишься? не пора ли тебя съесть?

Многие и не прочь, чтобы их съели, переварили и усвоили, видя в том способ стать частицей чего-то настолько великого, что и жизни не жаль. Сами прыгают на сковородку. В надежде, что после ассимиляции станут мозгом страны. Ага, ага. Непременно мозгом, непременнейше, архиважнейшая задача сегодняшнего дня — стать мозгом страны!

И, попав в кипящее масло, караси прыгают весело и бодро — ну, так видится со стороны. Остальные смотрят и завидуют: как повезло тем, кто уже там! Когда же придёт настоящий день, а с ним и наш черёд?

Я на сковородку не торопился. Да я и не рыбка, я птичка. Не только прыгать, летать умею. Безо всякого кипящего масла.

Будучи кандидатом в ЦК комсомола, я имел право голосовать на выборах аппарата. Правда, голос мой был совещательным, то есть фактически не весил ничего. Но я всё-таки поприсутствовал, чтобы проникнуться духом времени.

Первым секретарем был избран Пастухов. Сорок пять — дядя юным стал опять. Да, вожаку комсомолии сорок пять, но разве это возраст? Только-только зрелость подступает. Тяжельникова тоже в сорок пять выбрали. А вот Павлова — в тридцать. То есть тенденция к смещению возраста от молодости к зрелости очевидна.

С нами говорили приветливо. Интересовались, чем бы мы, собственно, хотели заняться.

Я ответил прямо, что считаю своей первоочередной задачей подготовку к матчу-реваншу. Шахматная корона должна остаться у нас, и никак иначе!

Меня выслушали благосклонно, одобрили, и обещали