Кипр – Кровь и Вера - Сим Симович

— Слава богу, — искренне выдохнул Крид.

Принц, услышав голоса, открыл глаза.

— Капитан, — произнёс он слабым голосом. — Подойдите.

Крид приблизился к постели, опустившись на одно колено, чтобы быть ближе к лицу принца.

— Вы спасли мне жизнь, — сказал Пьер. — Я этого не забуду.

— Я лишь выполнял свой долг, Ваше Высочество.

— Нет, — принц слабо улыбнулся. — Вы сделали больше. Другой капитан мог бы просто организовать охрану, а вы лично не отходили от меня ни на шаг. И именно ваша бдительность не позволила заговорщикам завершить дело.

Он помолчал, собираясь с силами, затем продолжил:

— Что с виночерпием?

— Мёртв, — коротко ответил Крид. — Убит сразу после того, как выполнил свою роль. По всей видимости, он был лишь инструментом, а не заговорщиком.

— Бедный Жак, — вздохнул принц. — Он служил нашей семье более десяти лет. Должно быть, его заставили… или обманули.

— Скорее всего, — согласился Крид. — Но это не приближает нас к истинному виновнику.

Принц задумался, морщины страдания прорезали его лоб.

— Де Монфор, — произнёс он наконец. — Это должен быть он. Кто ещё выиграет от моей смерти?

— Возможно, — осторожно ответил Крид. — Но у нас по-прежнему нет доказательств. К тому же, граф обеспечил себе алиби, оставшись во дворце.

— Он слишком умён, чтобы действовать напрямую, — принц попытался сесть, но сразу же поморщился от боли. — Нам нужно найти связующее звено между ним и исполнителями.

— Я работаю над этим, Ваше Высочество, — заверил его Крид. — Но есть и другие осложнения. Операция по перехвату венецианского золота провалилась. Это была ловушка.

Глаза принца расширились от удивления.

— Ловушка? Но как они узнали…

— Именно этим вопросом я сейчас и занимаюсь, — мрачно ответил Крид. — Кто-то из посвящённых в наши планы предал нас. Или, что ещё хуже, с самого начала работал на врага.

— Кто знал о ваших планах?

— Кроме меня — только Феофилакт и сержант де Брюс с небольшим отрядом.

— И леди Изабелла? — проницательно спросил принц.

Крид помедлил с ответом.

— Она знала о возможном покушении во время охоты, но не о операции в порту.

— Не будьте в этом так уверены, капитан, — принц слабо улыбнулся. — Моя кузина имеет талант узнавать секреты. Иногда мне кажется, что стены сами шепчут ей свои тайны.

— Вы подозреваете её? — прямо спросил Крид.

— Я подозреваю всех, — серьёзно ответил Пьер. — Таков удел принца. Даже Изабелла, при всей своей преданности нашему роду, имеет собственные амбиции. Она всегда стремилась к власти и влиянию.

Он закрыл глаза, утомлённый разговором. Крид понял, что принцу нужен отдых.

— Я позабочусь о вашей безопасности, Ваше Высочество, — тихо сказал он. — А когда вы окрепнете, мы разберёмся с заговорщиками.

— Я верю вам, капитан, — пробормотал принц, уже погружаясь в забытьё.

* * *

— У него есть видение будущего, в котором Кипр станет не пешкой в играх великих держав, а независимой силой, — глаза старика загорелись почти юношеским энтузиазмом. — Я видел достаточно правителей, чтобы отличить истинного лидера от посредственности. Принц Пьер может изменить судьбу королевства, если ему дать такой шанс.

Он помолчал, затем добавил тише:

— К тому же, в моём возрасте начинаешь задумываться о наследии. О том, что останется после тебя. Я хочу быть частью чего-то великого, капитан. Помочь построить будущее, которое переживёт меня на века.

Крид внимательно смотрел на летописца, пытаясь уловить малейший намёк на фальшь. Но не увидел ничего, кроме искренности и какой-то глубокой, почти отцовской заботы о молодом принце.

— Я верю вам, — наконец сказал он. — По крайней мере, пока. Но мы должны быть осторожнее с нашими планами. Никаких записей, никаких разговоров в местах, где нас могут подслушать.

— Согласен, — кивнул Феофилакт. — И я бы советовал начать с этого человека, — он указал на одно из имён в списке. — Паоло, личный камердинер графа. Он имеет пристрастие к азартным играм и постоянно в долгах. Такие люди особенно восприимчивы к золоту.

Крид изучил имя и сделал мысленную пометку.

— Я займусь им. А вы продолжайте собирать информацию, но будьте предельно осторожны. Особенно с леди Изабеллой.

— О, я всегда осторожен с ней, — хмыкнул летописец. — Мы играем в нашу игру слишком давно, чтобы допускать беспечность.

Крид направился к выходу, но у двери остановился.

— Ещё один вопрос, — сказал он, оборачиваясь. — Откуда у вас такая уверенность в моём… необычном долголетии? Вы говорите об этом как о факте, не требующем доказательств.

Феофилакт улыбнулся — загадочно и немного печально.

— Потому что я хорошо знаю признаки, капитан. Я сам прожил гораздо дольше, чем положено человеку. Не так долго, как вы, конечно, — в моём случае это скорее продлённая жизнь, чем бессмертие. Но достаточно, чтобы научиться распознавать таких, как мы. В ваших глазах — печать веков. Особый взгляд человека, видевшего слишком много.

Он подошёл к книжной полке и достал древний фолиант в потрёпанном кожаном переплёте.

— К тому же, у меня есть и более материальные доказательства. Взгляните.

Он открыл книгу на заложенной странице. Это была иллюстрированная хроника времён Первого крестового похода. На одной из миниатюр был изображён рыцарь с характерными чертами лица Крида — тот же волевой подбородок, тот же разлёт бровей, тот же пронзительный взгляд.

— Барон Вальтер фон Кронштейн, — прочитал Феофилакт подпись под изображением. — Один из военачальников Готфрида Бульонского. Отличился при взятии Иерусалима в 1099 году. Исчез при загадочных обстоятельствах после битвы при Аскалоне.

Он перевернул несколько страниц и показал ещё одну иллюстрацию, на этот раз из византийской хроники.

— А здесь — Викторий Аквила, командир личной гвардии императора Мануила I Комнина, 1160-е годы. Поразительное сходство, не находите?

Крид молча изучал изображения. Что-то смутно шевельнулось в его памяти — обрывки воспоминаний, проблески других жизней. Он вспомнил тяжесть кольчуги, запах пыли Иерусалима, вкус византийского вина… Но воспоминания были фрагментарными, словно осколки разбитого зеркала.

— Я не помню этого, — честно признался он. — Только… ощущения. Словно сон, который не можешь вспомнить после пробуждения.

— Ваша память восстановится со временем, — уверенно сказал Феофилакт. — По крайней мере, частично. У вас уже были проблески воспоминаний, не так