Тени прошлого - Мэйдлин Брент

– Наверно, мастер Джеральд, вас очень много заставляли зубрить по книжке, а у вас хороший слух, и я не сомневаюсь, что вы очень быстро заговорите. Этим мы и займемся.

Он не успел мне ничего ответить, потому что отворилась дверь и в комнату вошла девушка, а сразу за ней сам мистер Себастьян Райдер. На ней было очаровательное кремовое платье, с темными волосами и чертами лица она так походила на моего нанимателя, что я сразу распознала в ней его дочь, пятнадцатилетнюю Джейн Райдер Мне подумалось еще, что если она так похожа на отца, то Джеральд наверняка и лицом и характером в мать.

Мэтти представила меня мистеру Райдеру и Джейн, и мы обменялись несколькими вежливыми фразами. Оба были очень милы, но я не ощутила к ним и в малой доле того, что ощутила к Джеральду. Напористо допрашивая меня, как я перенесла путешествие, они, казалось, больше всего интересовались, соответствовали ли расписанию прибытие и отбытие поездов и парохода да как меня обслуживали по дороге и в их магазинах. Во время этого почти делового разговора Джеральд не отрывался от нот, пока отец не обратился к нему с неожиданной резкостью:

– Ты не мог бы забыть о них на пять минут, парень?

– Прошу прощения, папа – Джеральд захлопнул партитуру и положил ее на стол. – Я не хотел быть невежливым.

Заложив руки за спину, мистер Райдер стоял спиной к камину, и хотя он был не очень представителен с виду, тем не менее его присутствие ощущалось весьма сильно. Поглядев на меня, он сказал:

– Мой сын – мечтатель. Надеюсь, вы сумеете удержать его на земле, если ему захочется повитать в облаках на ваших уроках, юная леди. – Он кивнул на дочь, которая уселась рядом с Мэтти на просторном кожаном канапе. – Зато с ней у вас не будет хлопот. Она вся в меня.

– Но это не значит, папа, что я всегда с вами согласна, – сказала Джейн, просовывая руку Мэтти под локоть.

– О, тогда бы ты не была в меня, – коротко возразил мистер Райдер. – Хотя лучше бы тебе придержать язычок, пока ты не повзрослеешь.

Джейн рассмеялась:

– Вы точно так же будете говорить, папа, когда мне стукнет девяносто.

Мне стало ясно, что Джейн ничуть не боится отца, в отличие от своего брата Джеральда. Мистер Райдер заговорил о пони, которого они с Джейн несколько дней назад показывали ветеринару, и я заметила, что Мэтти не участвует в семейных разговорах, так что решила вести себя точно так же и молчать, пока ко мне не обратятся. Джеральд сидел на стуле с прямой спинкой, зажав руки между коленями и уставившись в пол, вероятно, проигрывая в уме какую-нибудь мелодию.

Минуты через две пришел Фарроу и объявил, что обед подан.

Мистер Райдер предложил руку Мэтти:

– Пойдемте, Мэтти.

И они направились в столовую. Следом за ними двинулась Джейн, и я уже намеревалась идти последней, как Джеральд, улыбнувшись, предложил мне руку. У меня не было ни малейшего представления, как на это посмотрит его отец, но и отказаться я не могла, так что мне осталось только возблагодарить Бога, что при нашем появлении в столовой выражение лица мистера Райдера не изменилось. Джеральд подвел меня к моему месту за столом.

Во главе, конечно же, сел мистер Райдер. По правую руку от него Джейн, по левую – Джеральд, Мэтти – напротив. Я села слева от Мэтти и рядом с Джейн. Едва все уселись, мистер Райдер сказал:

– Помолимся.

Мы наклонили головы, и он произнес благодарственную молитву, но таким тоном, что было ясно, с Божьей помощью или без нее, он все равно сумел бы заработать себе на пропитание.

За обедом прислуживали два лакея, руководимые Фарроу, и они подали великолепное мясо, йоркширский пудинг, жареный картофель и весеннюю зелень. В детстве, когда я жила в Англии, мне не приходилось так хорошо есть, а последние пять лет я ела по-французски, так что для меня ощущения были совершенно новые, и я от души наслаждалась ими. Заговорили о домашних делах, и тут Мэтти сказала свое слово. Было совершенно очевидно, что дети не только очень любят ее, но и глубоко чтят, так что я мысленно отдала ей должное.

Сама я не старалась завладеть разговором, лишь коротко и с улыбкой отвечала на обращенные ко мне вопросы, но мне все чаще и настойчивее приходило в голову, что я – это не я, не Ханна Маклиод. Удивительнее всего было то, что лишь шестнадцать часов прошло с того момента, когда я убежала с холодного чердака на Монмартре, и мой бедный мозг отказывался осмыслить столь быстрые и драматичные перемены в моей жизни. Наверное, отчасти из-за этого я не испытывала особого волнения, думая о том, что сижу в великолепном особняке за одним столом с очень богатым семейством.

Джеральд больше не витал где-то далеко и во время одной из коротких пауз в застольной беседе спросил меня:

– Ханна, вы умеете ездить верхом?

– К сожалению, нет, мастер Джеральд, – сказала я и откинулась на спинку стула, чтобы лакею удобнее было поменять передо мной тарелку, мгновенно вспомнив горы посуды, которые мне пришлось перетаскать в «Раковине». – Я ни разу в жизни не сидела на лошади.

Он удивился:

– Правда? Разве во Франции не любят лошадей?

– Любят. Просто у меня не было такой возможности.

Он взглянул на отца.

– Папа говорил, что в детстве вы жили в Англии. Неужели вы и тогда не катались?

Мистер Райдер недовольно хмыкнул, но я быстро сказала:

– Только богатые люди могут позволить себе лошадей и во Франции, и в Англии, мастер Джеральд. Мой отец умер вскоре после того, как я родилась, и мы жили довольно бедно.

– Я тоже, Ханна, – сказал мистер Райдер, – а этот парень совсем не знает жизни. Ничего, скоро узнает, когда начнет работать.

Джеральд не отрывал от меня изумленных глаз и не слышал, что говорил ему отец. Он сказал:

– Но вам дали хорошее воспитание. Вы прекрасно говорите, и манеры у вас, как у аристократки.

– Благодарю вас, – смутившись, с запинкой произнесла я. – У меня была образованная мама, учительница. После ее смерти меня отослали во Францию, и там я провела пять лет в привилегированном колледже для юных девиц. Нашим манерам придавали там большое значение.

– Понятно. – Джеральд задумался. – Папа говорит, что наше образование ему дорого стоит. А если вы были бедной, то как вам удалось попасть в колледж?

– Я получила стипендию, еще когда жила в Англии, солгала я, обворожительно улыбаясь.

– Если уж говорить о манерах, мастер Джеральд, – вмешалась Мэтти, – не слишком ли много вы задаете вопросов? Это никуда не годится, вы не согласны?

Джеральд покраснел до корней волос и торопливо пролепетал:

– Прошу прощения. Я не хотел... просто я... Пожалуйста, простите меня, Ханна.

Я было хотела его успокоить и сказать, что ничуть не обижена его интересом к моей особе, как мистер Райдер с самым недовольным видом проговорил: