Н.С. Хрущев - Владимир Шевелев

Однако сын Берии Серго Гегечкори уверен, что его отец был убит сразу же, при аресте в собственном доме. Подобная версия тогда же была широко распространена и в западных средствах массовой информации. А. Бушков пишет по этому поводу следующее:

«Хрущев и его сообщники (все поголовно — трусливое зверье, сами заляпанные кровью по уши в прошлые времена) просто не могли поступить иначе. Они боялись, они спешили. Сказочки про «якобы имеющиеся» материалы допросов и суда над Берией — липа. Не зря их до сих пор не осмеливаются рассекретить? — сейчас, к слову, существуют надлежащие методики компьютерных и иных анализов, позволяющих безошибочно определить фальсификацию».

С. Аллилуева также полагает, что Берия был расстрелян сразу же после ареста. В свою очередь, А. Авторханов считал, что в декабре 1953 года суд над чекистами действительно состоялся, но на нем либо не было Берии, либо находился его двойник.

Некоторое недоумение вызывает и тот факт, что сам Хрущев в разное время по-разному рассказывал об обстоятельствах ареста и казни Берии, что позволило американскому автору биографии Берии Т. Витлину заметить:

«Трудно сказать с определенностью, был ли он расстрелян Москаленко или Хрущевым, задушен Микояном или Молотовым при помощи тех трех генералов, которые схватили его за горло, как об этом тоже говорили. Так же трудно сказать, был ли он арестован на пути в Большой театр 27 июня, или после приема в польском посольстве, или на заседании Президиума ЦК… Поскольку Хрущев запустил в обращение несколько версий смерти Берии и каждая последующая отличается от предыдущей, трудно верить какой-либо из них».

После устранения (ареста или расстрела) Берии было решено провести специальный пленум ЦК «О преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берии». Он проходил с 2 по 7 июня 1953 года. Хрущеву поручили вести заседание, а основным докладчиком был Маленков, который выдвинул набор стандартных обвинений: Берия стремился поставить МВД над партией и правительством, пытался через голову партии нормализовать отношения с Югославией, выступал против строительства социализма в ГДР.

В прениях первым вышел на трибуну Хрущев. Говорил он не менее часа, как всегда путано и сумбурно, нередко отрываясь от подготовленного текста. Он и не пытался увязать Берию, террор и бессудные расправы со сложившейся системой и всячески отводил даже малейшие подозрения от Сталина:

— Еще при жизни товарища Сталина мы видели, что Берия является большим интриганом. Это коварный человек, ловкий карьерист. Он очень крепко впился своими грязными лапами в душу товарища Сталина, он умел навязывать свое мнение товарищу Сталину.

В течение нескольких дней участники пленума неустанно разоблачали враждебные происки «подлейшего изменника и предателя интересов партии и народа» (выражение А. Кириченко), «мрази» (А. Микоян), «подлеца» (Н. Михайлов), «мерзавца» (А. Мирцхулава) и тому подобное. Преобладали эмоции и голословные утверждения. Доходило до курьезов. А. Андреев, к примеру, с глубоким возмущением говорил с трибуны:

— Я считаю, что не без влияния Берии было принято такое решение, которое мы читали в протоколах, о том, чтобы демонстрацию проводить без портретов, не вывешивать портретов. Почему? На каком основании? Народ должен знать своих вождей по портретам, по выступлениям. Это было неправильное решение.

Каганович из президиума бросил реплику: «Андрей Андреевич, это решение отменили как неправильное». Зал разразился бурными аплодисментами.

Надо напомнить, что речь шла о постановлении Президиума ЦК КПСС от 9 мая 1953 года «Об оформлении колонны демонстрантов и зданий предприятий, учреждений и организаций в дни государственных торжественных праздников», согласно которому отменили оформление правительственных зданий и колонн демонстраций по праздникам портретами руководителей. Отменили его 2 июля того же года.

Ярый сталинист Андреев был уверен, что постановка вопроса о культе личности — это все происки Берии. Обратимся к стенограмме пленума.

Андреев. Берия начал дискредитировать имя товарища Сталина, наводить тень на величайшего человека после Ленина…

Голос из зала. Правильно.

Андреев. Я не сомневаюсь, что под его давлением вскоре после смерти товарища Сталина вдруг исчезает в печати упоминание о товарище Сталине.

Голос из зала. Правильно.

Андреев.…Появился откуда-то вопрос о культе личности. Почему встал этот вопрос? Ведь он решен давным-давно в марксистской литературе, он решен в жизни, миллионы людей знают, какое значение имеет гениальная личность, стоящая во главе движения, знают, какое значение имели и имеют Ленин и Сталин, а тут откуда-то появился вопрос о культе личности. Это проделки Берии.

Из президиума товарищ Ворошилов. Правильно.

Андреев. Он хотел похоронить имя товарища Сталина и не только имя товарища Сталина, но это было направлено и против преемника товарища Сталина — Маленкова.

Голос из зала. Правильно.

Маленков: Все мы преемники, одного преемника у товарища Сталина нет.

Андреев. Вы являетесь Председателем Совета Министров, пост, который занимал товарищ Сталин.

Голоса из зала. Правильно. (Бурные аплодисменты.)

Большинство выступавших говорили о необходимости повышения политической бдительности и сплоченности вокруг «ленинско-сталинского Центрального Комитета». И только Микоян, как и позднее в своей речи на XX съезде партии, сделал шаг вперед (или, может, в сторону). Вот что он сказал, помимо всего прочего:

— В первые дни после смерти товарища Сталина Берия ратовал против культа личности. Мы понимаем, что были перегибы в этом вопросе и при жизни товарища Сталина. Товарищ Сталин круто критиковал нас. То, что создают культ вокруг меня, говорил товарищ Сталин, это создают эсеры. Мы не смогли тогда поправить это дело, и оно так шло. Нужно подойти к роли личности по-марксистски. Но, как оказалось, Берия хотел подорвать культ личности Сталина и создать культ собственной личности.

На последние слова Микояна зал отозвался смехом. Между тем, он единственный из верхушки партийного руководства столь откровенно высказался о культе личности Сталина. Правда, слова эти прозвучали в «узком кругу» партийно-государственной номенклатуры. Стенограмма этого пленума, напомним, впервые была обнародована только в 1991 году.

Маленков, выступая с заключительным словом, поддержал Микояна в критике культа личности Сталина. Он, по сути дела, осудил попытки ряда ораторов защитить Сталина и отделить его, от «преступника» Берии. Особенно досталось Андрееву.