История первого дракона - Дарья Кузнецова

Глава 05. Боги, смертные и бессмертные

"Вначале было слово. И слово это было <…>[3]"

- Надо же, как интересно, — невозмутимый баритон с бархатными мурлычущими оттенками заполнил темноту, окружающую сознание. — Насколько пёстрая компания, — продолжал рассуждать невидимый собеседник. Потом я поняла, что темнота — это просто следствие закрытых глаз, а не что-то постороннее, и поспешила их открыть. Ясности происходящему это не добавило.

Последнее, что я помнила, — узкая длинная долина между двух невысоких хребтов, по которой мы продвигались к близкой уже цели. Лошади неторопливо топали по плотной каменистой почве… а потом наступила темнота.

Сейчас же оная темнота заполняла небольшую сухую пещеру, в центре которой плясало пламя. Судя по всему, пещера находилась недалеко от поверхности; огонь трепетал от потоков сквозняка, который я и сама чувствовала босыми лапами. Пещера была, кажется, естественного происхождения; во всяком случае, так заставлял думать неровный земляной пол — единственное, что можно было рассмотреть достаточно подробно.

А ещё отлично было видно говорившего. Закутанная в плащ высокая фигура стояла у огня, будто сознательно позволяя рассмотреть себя получше. Тяжёлые складки ткани скрывали тело, но капюшон был откинут, являя всем желающим лицо в обрамлении густых тёмных волос. Странное лицо.

Узкое, скуластое, с большими тёмными глазами, оно притягивало взгляд. Не было в нём особой красоты — ни изящной, ни мужественной, — но было что-то, что заставляло завороженно ловить каждый изгиб губ, каждое движение век. Что-то, от чего ощущение восторженного ужаса сжимало всё внутри; как в момент первого прыжка в воду с высокого пирса, когда нагретый солнцем камень уже не обжигает пятки, но прохладная вода ещё далеко, на расстоянии целого удара сердца.

Взгляд незнакомца переместился с пламени куда-то вбок от меня, тонкие холодные губы сложились в ироничную усмешку, и я поняла.

Передо мной был хищник, и именно это пленяло. Приснопамятный кролик именно так смотрел бы на удава, будь у него побольше мозгов: со смесью ужаса и восхищения. Впрочем, с ролью ушастого грызуна сейчас вполне справлялась я.

— Я, признаться, не ожидал. Вроде бы выходило всего трое, а тут — такой выбор, — он скользнул в ту сторону, в какую смотрел, прямо сквозь костёр, и я вздрогнула. От этого движения плащ и волосы взметнулись, фигура незнакомца размазалась. Это походило на воздействие инструмента "палец" во всемирно известном графическом редакторе: когда нажимаешь на какой-то участок мышью и тянешь его в сторону, оставляя размазанный длинный след.

Этот след, состоящий из тысячи подвижных щупалец-разводов, возникал от каждого его движения и истаивал в темноте за считанные мгновения. Красиво и непередаваемо жутко.

— Вижу, меня тут узнали, — довольно кивнул он. — Кто бы мог подумать, Михаэль Кромм! Последний из рода Кроммов, мужчина и наследник имени! Редкое везение, что ты дожил до этого дня… однако, жаль, что не успел завести семью, было бы ещё интересней.

Эти слова отрезвили меня, помогли справиться с наваждением и оценить обстановку более внимательно. Оглядеться не получалось, тело было парализовано. Всё, что я смогла, — слегка повернуть голову, чтобы видеть остальных. Мы стояли неровным полукругом, в котором я оказалась последней, а первым — наш изящный воин.

— Всё равно ты сдохнешь, тварь, и очень скоро, — прошипел Михаэль, которого я сейчас с трудом узнавала; настолько исказили его красивое лицо ярость и ненависть.

— Зачем так грубо? — поморщился наш тюремщик. — Не престало последнему из Кроммов так себя вести. Помнится, твой отец держался гораздо лучше, даже когда остался один. Один раз только за всё время чуть не сорвался, когда… кажется, её звали Берталин, я ничего не путаю?

— Мразь! — прорычал Зойр. — Оставь мальчишку в покое, [цензура] драная!

— Мальчишку? — неизвестный удивлённо вскинул брови. Несколько секунд пристально и внимательно разглядывал мага, потом, запрокинув голову, расхохотался — громко, радостно, раскатисто. — Вроде бы, взрослый уже человек, а такие глупости говорит. Ты вообще знаешь, с кем ты жил бок о бок столько лет? — он хмыкнул, делая шаг к магу. — Неужели тебе никогда не казалось странным, что простой "человеческий мальчишка", подобранный тобой из жалости, стал настолько отличным бойцом? Точнее, был таковым уже тогда, в пятнадцать лет. Казалось, но ты отмахнулся. Он же сражается метательным оружием, так почему бы нет? Даже когда он снял ножом того эльфийского стрелка ты почти не удивился. Посмотри же на него сейчас! Теперь он похож на того, кого ты считал сыном?

Я, окончательно переставшая понимать происходящее, тоже перевела взгляд на Михаэля. И, наверное, шарахнулась бы, если бы не неизвестная сила, не дающая двинуться с места.

Он совсем не был похож на того парня, к которому я успела привыкнуть и привязаться. Даже как будто стал выше ростом. Черты лица его заострились и вытянулись, глаза стали сплошными озерцами ртути, кожа потемнела как готовая загореться бумага. Верхняя губа приподнялась в беззвучном рыке, обнажая крупные заострившиеся зубы. И изменения эти неуловимо углублялись.

— Михаэль, держи себя в руках! — рявкнул Зойр. — Несносный мальчишка, делай, что я тебе говорю! Парень вздрогнул, часто-часто заморгал, с трудом фокусируя взгляд на маге. В глазах его проступило узнавание и искреннее удивление.

— Вот, другое дело, — довольно похвалил его маг. Потом с усмешкой перевёл взгляд на недоумённо молчащего хозяина положения. — По себе окружающих-то не суди, чучело. Что я, по-твоему, совсем слепой и тупой, за столько лет ничего не заметить? Мне просто без разницы, кто у него там в предках затесался. Друг, он независимо от цвета шкуры друг.

— Вот как? Это замечательно, — безмятежно улыбнулся ничуть не расстроенный мужчина, перетекая к Гансу. — А вы со мной согласны, сударь Та" Лер? Семья и дружба, это ведь самое важное, что есть в жизни.

— Ты зря пытаешься вывести меня из себя, Мистал, — ровным тоном отозвался наш командир. — Я своё отбесился уже давно, и проклял тебя уже неоднократно. Среди прочих, не льсти себе. Я много от кого тогда отрёкся. Заканчивай свой обход и приступай уже к делу. Ты прекрасно знаешь, что твоей власти нет ни над кем из нас, тем более — здесь, в кругу мёртвого леса.

— Замечательно, — тот, кого Ганс назвал Мисталом, ничуть не обиделся и такой отповеди; даже, кажется, искренне обрадовался. — Мне всё больше нравится ваша компания! Кто у нас тут ещё есть? Гаргулья? Какая прелесть… и целых три кошки! Вернее, две живых и одна дохлая, — он хмыкнул. Сержа загадочный тип окинул только любопытным взглядом, как интересный предмет мебели, Серого рыцаря не удостоил и этого. И тот, и другой не расстроились; друг следил за тюремщиком с нехорошим прищуром, будто прицеливаясь, а мой не-живой защитник вытянулся столбом с закрытыми глазами едва ли не по стойке "смирно". — Изгнанник и… ну надо же, целая жрица Луны! — восхищённо присвистнул он. Проигнорировав Праха, скользящая тень остановилась передо мной. — Всё-таки, какие забавные создания — ваш вид, — проворковал он, невесомо пробегая кончиками пальцев по моей руке от локтя к плечу. Руки у него были изящные, с длинными ровными пальцами музыканта, и такие же бледные, как лицо.