Столичный доктор. Том VIII - Сергей Линник

— Вот, Евгений Александрович, говорю, железку строят. Вот те на! Вот думаю, это же от Мукдена тянут?

— Какую железку?

В голове у меня, видать, из-за дремы, возникла сцена из фильма про Павку Корчагина, где комсомольцы, вместо того, чтобы тянуть узкоколейку в Боярку и спасать киевлян от неожиданно наступившей зимы, начали собирать митинги по поводу первой шпалы. Позже какой-то злопыхатель стройку века раскритиковал, мол, вредители и дураки, зачем-то насыпь делали, времянку можно просто на землю бросить.

Я огляделся. И действительно, рельсы тащат, шпалы кладут, рабочие энтузиазм проявляют…

— Говорят, только по секрету, — Жиган наклонился ко мне, понизил голос, хотя рядом никого и не было, — это для того бронепоезда, что вы с генералом Чичаговым в Харбине смотрели.

— Тит, тебе в шпионы надо, все тайны узнаешь за секунду.

— Не, лучше я возле вас, всяко интереснее.

* * *

В госпиталь кто-то приехал. И это не раненых привезли — повозка на четверых. Гости какие-то. Я начальства не боюсь, пусть молятся, чтобы им не пришлось меня бояться. Так что встретимся, поговорим, может даже и поругаемся. Дальше передка не пошлют, а я уже здесь.

А вот и тот парень, что хуже татарина, стоит, ведет светские беседы с Гедройц. Княжна с ним, наверное, знакома раньше была, потому что с чужаками обычно только здрасьте-прощайте. А тут жестикулирует, машет во все стороны папиросой, будто сигналит кому-то. Увидев меня, сказала об этом незваному гостю, и они пошли мне навстречу.

Среднего роста, плечистый, лысоватый. Лицо смутно знакомое, может, просто похож на кого-то. Очки, профессорская бородка. Даже если на мундир не смотреть, понятно — наш человек.

Я стоять столбом не стал, двинулся навстречу. Раз уж Гедройц с ним накоротке, вряд ли он гад какой-то, перед которым надо князя отыгрывать.

Незнакомец улыбнулся и протянул руку:

— Позвольте представиться, Евгений Сергеевич Боткин. Заведующий медицинской частью Российского общества Красного Креста в Маньчжурской армии. Я здесь, собственно, почти неофициально. Считайте, мимо проезжал и решил познакомиться. Официальный визит тоже состоится, но позже.

И я сразу понял, почему так мучительно вспоминал, где я его видел. Просто обычно в ходу были фотографии, на которых он почти на пятнадцать лет старше, и лицо чуть похудее. Врач, который добровольно принял смерть со своим августейшим пациентом и его семьей. Блин, вот это встреча!

— Князь Баталов Евгений Александрович, заведующий вот этим вот недоразумением, — улыбнувшись, я показал на палатки вокруг нас.

— Ну вы в представлении не нуждаетесь, — улыбнулся в ответ Боткин. — Наверное, нет в России врача, который бы вас не знал.

— Бросьте! У меня от таких комплиментов крылья прорезаться начинают, — пошутил я. — Оперировать потом неудобно будет.

Все вежливо посмеялись.

— Впрочем, что мы стоим? Прошу вас в мою палатку, сейчас чай сообразим. А потом и поговорим.

Почему-то Боткин меня сразу очаровал. Бывает, что встретишь человека, и моментально понимаешь, что ничего плохого в нем нет, улыбка искренняя, и смех настоящий. Даже не зная его судьбы, всё равно бы считал его своим. У меня появился еще один сильный аргумент попробовать остановить тот революционный ужас, который надвигается на Россию. Просто, чтобы труп вот этого конкретного доброго доктора не растворили кислотой в Ганиной яме.

— Признаться, думал, что встречу вас в Мукдене, — сказал Евгений Сергеевич за столом. — Каково же было моё удивление, когда я обнаружил вместо вас ее императорское высочество Елизавету Федотовну. Странно, что врача такого уровня отправили практически на передовую.

— Так мы еще и в отступлении с Ялу поучаствовали. Всем коллективом.

— Какой ужас! — вздохнул Боткин. — Были погибшие в госпитале? Раненые?

— Нет, Бог миловал. Пара фельдшеров дизентерию подхватили. Борюсь с ними, борюсь, чтобы только кипяченую воду пили, все без толку. «У нас в деревне колодезная вода завсегда чистая была…». Представляете? Теперь штрафовать буду.

— Это правильно, — согласился Боткин. — Но раз были под обстрелом, да и тут, как я слышал, геройски себя проявили…

Гедройц молча кивнула, подтверждая сказанное.

— Хочу написать на всех представление к наградам. Люди такое пережили…

— Я поддержу, — закивал Евгений Сергеевич. — Мне также необходим список ваших нужд, постараюсь удовлетворить.

— Ну и как там, в нашем монастыре? — вдруг спросила Вера Игнатьевна.

— Жизнь кипит, — совсем грустным голосом сказал Боткин. — Сами понимаете, рядом с великой княгиней многие хотят оказаться, погреться в лучах ее славы. Вот и занимаются благотворительными вечерами. Ну и лечебной работой тоже, — быстро добавил он, наверное, чтобы мы не подумали, что у Лизы там только балы устраивают.

— А у меня есть бутылка коньяку. Давайте выпьем, — внезапно предложила княжна. — Сидим тут как гимназисты, чай пьем. Начальство привечаем, называется.

— Оставьте на потом. Что я за главный врач, если своей выпивки нет. Вот, извольте, — я полез в ящик и достал спрятанную среди вещей бутылку «Хеннесси». — Пожалуйста. Жаль, конечно, всего четыре звезды, не пять, но тоже неплох.

— Если честно, если мне глаза завязать, то я три звезды от пяти отличить не смогу, — признался Боткин. — Главное, чтобы компания хорошая. А сегодня здесь, посмотрел он на нас, — на все десять звезд, не меньше.

* * *

Боткин уехал, а я пошел проводить Гедройц.

— Подождите, мне надо срочно закурить, — остановилась Вера и похлопала по карманам в поисках спичек. — Давайте посидим, отдохнем немного от этого сумасшедшего дома.

— Ваше желание, княжна, — шутливо поклонился я.

— Ой, бросьте, — махнула она рукой. — Если честно, никакая я не княжна. Чтобы выехать за границу, пришлось фиктивно замуж выйти. Теперь это всё висит надо мной… Боже, Евгений Александрович, простите меня! Чего только спьяну… Пожалуйста, прошу вас, никому…

Не так уж мы много выпили. Гедройц интересничает и о боже, кокетничает? Женщины — всегда женщины. Даже такие страшненькие…

— Тут не Петербург, даже моя Пелагея может одеться побогаче и представиться графиней, — продолжала княжна. — Знакомые помогли, попросили Трепова, устроили. Евгений Сергеевич принимал участие тоже. Так что, если быть точной, то я не Гедройц, а Белозерова.

— Бросьте, не стоит этот разговор времени, на него потраченного. Вы же знаете, что княжеское достоинство мне было возвращено всего лет десять назад, перед моей вынужденной эмиграцией. А до этого я был