Маэстро, вы убийца! - Найо Марш

— Вы имеете в виду болтовню этой девицы насчёт секса?

— Совершенно верно.

— А что, инспектор, она вас шокировала?

Аллейн смущённо улыбнулся.

— Откровенно говоря, она и в самом деле слегка застигла меня врасплох.

— Да бросьте, — махнул рукой Батгейт.

— А вы что скажете, Фокс?

— Должен признаться, сэр, что разговоры за общим столом показались мне несколько развязными. Я имею в виду реплики насчёт любовниц, прелестей и тому подобное. По-моему, все это чересчур уж откровенно. А эти идиотские словечки! Одно «перепихнуться» чего стоит. Единственное, что отличает всю их гоп-компанию от обыкновенного уличного хулиганья, так это способность красиво изъясняться. Правда, с другой стороны, — задумчиво продолжил Фокс, — вряд ли они на самом деле столь же развязны, как пытаются себя представить. Взять, например, эту мисс Ли. Славная девушка из приличной семьи, а пытается строить из себя чёрт знает что.

— Согласен, — кивнул Аллейн. — Юная дурёха.

— Я убеждён, что, рассуждая все это время о физической любви и интимной близости, она на самом деле совершенно не представляла, что это такое, — заключил Фокс. — Вот почему она не придала значения тому, что Соню тошнило.

— Да, убиенная натурщица подзалетела — это ясно, как день Божий, — безапелляционно заявил Батгейт.

— Это вовсе не обязательно, — заметил Аллейн. — Может быть, она отравилась. Как бы то ни было, мне кажется немного странным, что наша экс-слейдовская провинциалочка ничего не заподозрила. Лети в свой угол, Найджел — идёт австралиец с бумерангом!

Уотт Хэчетт вдвинулся в комнату, засунув руки в карманы брюк. Аллейн рассматривал его с почти нескрываемым любопытством — сиднейский забияка выглядел так, будто собирался покорить весь мир. Коренастый и задиристый, он походил на bandido из мексиканского фильма. Смуглая кожа, шапка густых волос, походка вразвалочку, сигарета, словно навечно приклеившаяся к нижней губе — дешёвый гангстер, да и только. А вот руки красивые, отметил Аллейн.

— Хотите меня, инспектор? — спросил он.

Хэчетт гундосил, едва раскрывая губы, да и языком почти не ворочал — в результате всякий гласный звук удушался, не успев родиться. Тем не менее, было в его облике что-то почти неотразимо притягательное. Природная искренность и живость, решил Аллейн.

— Присаживайтесь, мистер Хэчетт, — пригласил он. — Я вас долго не задержу.

Хэчетт, не заставляя себя упрашивать, резво опустился в кресло. Передвигался австралиец с подчёркнуто неряшливой грацией уличного бойца, что, как подметил Аллейн, даже придавало ему некоторую привлекательность.

— Угы, — буркнул он.

— Вы, конечно, понимаете, насколько важны для нас ваши сведения о положении драпировки?

— Ещё бы. Ясно, что тот подлый тип, который подстроил эту гнусность, сработал уже после того, как остальные, кроме Гарсии и мистера Засранера Малмсли, свалили в Лондон.

— Совершенно верно, — с трудом сдержав улыбку, кивнул Аллейн. — Значит, вас не слишком удивит, если я попрошу вас снова изложить нам ваши наблюдения.

Хэчетт только этого и ждал. На этот раз он даже припомнил, что в пятницу вышел из дома и направился в студию в половине третьего — проходя мимо часов в холле, он бросил на них взгляд. Драпировка на подиуме была смята, как будто Соня только что с неё встала. Она оставалась смятой вплоть до самого его ухода.

— А вчера вечером ткань была натянута. Вот так-то.

Аллейн попросил Хэчетта рассказать о том, как тот провёл уик-энд. Хэчетт начал с вечера пятницы, который провёл в обществе Филлиды Ли и Ормерина.

— После чая мы почапали в театр, который почему-то окрестили «Вортексом»[16]. Но, пьеса! Господи, в жизни не видел подобной дребедени. Три вонючих козла в течение двух бесконечных часов пререкаются в канальезационном колодце. Если это пьеса, то я — динковый президент Асси. Потом мы встретились с автором этой гальюнатьи. Динковый педераст, который возомнил себя королём. Ню-ют, больше я в ваши театры — ни ногой.

— А вам приходилось прежде бывать в театре?

— Нет, но отныне меня и не заманите.

— Не стоит судить о лондонских театрах по «Вортексу», мистер Хэчетт. Уверяю вас, спектакли, которые идут в нём, так же похожи на репертуар нормального театра, как, скажем рисунки мистера Малмсли — на картины мисс Трой.

Австралиец обрадованно встрепенулся.

— Да, по всей динкухе? Может, наш Засранер оттуда и вылез?

Аллейн поспешно отвернулся, чтобы Хэчетт не заметил его улыбки.

— Давайте не будем отвлекаться, мистер Хэчетт, — строго попросил он. — Итак, посмотрев спектакль, вы проводили мисс Ли домой, на Фулхэм-роуд. Так?

— Угы. Проводил и почапал к себе, в соседний отель.

— Кто-нибудь вас видел?

Выяснилось, что у Хэчетта есть алиби, которое можно с грехом пополам проверить. Покончив с этим вопросом, Аллейн перешёл к следующему.

— Вернёмся к Гарсии, — произнёс он. — Не доводилось ли вам слышать, как Гарсия рассказывал про тот склад, в котором собирался работать?

— Ню-ют, я с этим малым вообще не общался. Он ведь какой-то чокнутый. С ним вроде бы типа говоришь, а он тебя не слушает. Я как-то раз ляпнул, что хотел бы типа позырить, когда он начнёт мрамор рубить. Статуенок-то у него должен получиться — пальчики наоблизаешь. Так вот, знаете, что этот чудак мне ответил? Заявил, что нарочно никому не скажет, где его искать, чтобы никто из нашей «шайки-лейки не мешал ему работать». Вот так-то. Правда, как-то раз проговорился, что это место принадлежит какому-то типу, который учапал за границу. Я случайно услышал, как он сказал это Соне.

— Понятно. Теперь вернёмся к вашим поездкам в Лондон и обратно. Не доводилось ли вам сидеть в автобусе по соседству с Соней Глюк?

— Ню-ют. Как можно — после того, как она опоганила портрет мисс Трой! Я бы к ней больше на пушечный выстрел не подчапал. Жаль, конечно, что её укокошили, но всё-таки жутко сволочная была девка. Динковая стервоза. Обращалась со мной, как с куском дерьма. И к Асси вечно придиралась. Вот мисс Трой — другое дело. Ух, какая женшеня! Вы знаете, что она оплатила мою путешествию на корабле?

— В самом деле?

— Угы. Она увидела мои пейзажи в Суве. Я ведь приехал туда из Асси, чтобы на работу устроиться. Клёвая была должность. Коммивояжёр на кондитерской фабрике. Я ведь и костюмчик себе приобрёл с первого жалованья, и краски. А потом поцапался с боссом и уволился. Вот так, значит, а мисс Трой разглядела мой талант и привезла меня сюда. Соня же, вреднюка, уверяла, что я её — мисс Трой — приживальщик. Адольф.

— Альфонс, — со вздохом поправил Аллейн. — Нда, не лучший способ, чтобы охарактеризовать такое бескорыстное благодеяние.

— А? Угыы! Вот и я ей сказал.

— Удалось ли вам подружиться с кем-либо из учеников мисс Трой?

— Ну, Ли, например — вполне приличная деваха. Скромная, да и разговаривает по-человечески.

— А как насчёт мужчин?

— Малмсли я на дух не выношу. Типичный мешок с дерьмом. Французик ещё под стол пешком ходит, а Гарсия — чокнутый. Они меня не любят, — с неожиданной враждебностью отчеканил он. — И я плачу им той же деньгой.

— Монетой, — поправил Аллейн. Потом спросил: — А мистер Пилгрим?

— Он — другое дело. Чумовой парнюха. Хоть его старик и лорд, мы с ним ладим. Мы с ним кореша, водой не обольёшь.

— А с натурщицей он тоже ладил?

Хэчетт вдруг заметно съёжился и увял.

— Не знаю, — угрюмо буркнул он.

— Вы не слышали, чтобы они говорили друг о друге?

— Нют.

— Не замечали, чтобы они разговаривали?

— Нют.

— Значит, про натурщицу вам рассказать больше нечего? Кроме того, что вы с ней ссорились.

Серые глаза австралийца сузились, он вдруг по-волчьи оскалился.

— Это ведь не значит, что я её замочил, — процедил он.

— Разумеется.

— Стал бы я тут петь, что мы с ней цапались, если бы сам её пришил? Вы что, за олуха меня держите?

— Нет, конечно. Напротив, как умный человек, вы вполне могли попытаться таким образом отвести от себя подозрение.

Оливковая физиономия заметно побледнела.

— Ага, и вы туда же! Зря вы так со мной. Я же с вами начистоту держусь. Одну динкуху толкую.

— Надеюсь.

— Ню-ют, в вашей стране все выворот-нашиворот. Травят у вас иностранцев. Стоило мне динково сказать, что мы цапались с Соней, и вы уже сразу готовы меня чуть ли не в убийцы записать.

Аллейн вздохнул и устало улыбнулся.

— Разлюбезный мой мистер Хэчетт, — сказал он. — Если вы станете повсюду выискивать, на кого бы обидеться, уверяю вас — от обидчиков отбоя не будет. Разве я хоть раз назвал вас убийцей?

— Я ведь вам одну динкуху толкую, — упрямо повторил австралиец.

— В этом я пока не абсолютно уверен. Мне показалось, что минуту назад вы намеренно умолчали кое о чём. Помните — когда я спросил вас об отношениях натурщицы с мистером Пилгримом?

Хэчетт смолчал. Он только упрямо, по-лошадиному, повёл головой из стороны в сторону и глубоко затянулся.