Инкассатор: Слезы из черного золота - Андрей Воронин

– Хорошо, но как ты планируешь с ней жить? Ну, поставлю я вам штампы в паспорта, сделаю свидетельство о браке, ну роспись ты подделаешь, но ведь это все равно будет фикция! Она же, сбежав от тебя при первом удобном моменте, расколется!

– А ты подтвердишь, что мы у тебя были, расписались добровольно, а свидетелей я найду, найду.

– Слушай, Эмиль, – не унимался Саламов, – я тебя знаю давно. Ты же неглупый человек. Сейчас не средневековье, она сбежит отсюда и спокойно пришлет тебе решение суда о разводе!

– Из Чечни не сбежит, а тут я постараюсь, чтобы никакого суда не было.

– Но ведь это насилие и рабство! Неужели ты способен на это?

– Вся наша жизнь, Марат, насилие и рабство, – философски заметил Халипов. – Ничего, слюбится, детей родит. Никуда не денется. Я не могу без нее, ты понял! – вскричал Эмиль Асланович, бросив на стол паспорта. – Сделай это, и навсегда обо мне забудешь.

– Хотелось бы верить, – произнес Саламов, забирая документы. – Ладно, завтра станешь счастливым мужем. Найди свидетелей и в одиннадцать подойдешь, распишешься.

Халипов вышел на улицу и, нервничая, закурил. Это была его месть за нанесенное оскорбление. Внезапно вспыхнувшая любовь притупила в нем много деловых качеств, но по-прежнему остались упорство и настойчивость. И если Эмиль Халипов решил оставить у себя в доме женщину, он, один из влиятельнейших людей в послевоенном Грозном, этого добьется.

Глава 6

Никто не знает, откуда появилась обоюдная неприязнь русских и «лиц кавказской национальности». Может быть, она существовала на генетическом уровне, временно приглушенная искусственным столетним перемирием. Скорее всего, неприязнь эта подсознательная. Только война раздула ее до небывалых высот. Мало кто помнит и точно знает, когда началась война и из-за чего, но зато о ее последствиях красноречиво говорят руины домов и незаживающие душевные раны людей, пострадавших от рук террористов. Контртеррористическая операция может продолжаться бесконечно, пока один народ не уничтожит другой. Злые взгляды, скрываемые под занавесью лицемерных улыбок, чувствует каждый русский, приезжая в Чечню, и каждый русский понимает, что в своей стране попал в чужой мир. Мир чужой культуры, чужого языка, чужого быта и обычаев. Здесь чужое все, и люди, видя незваных гостей из окон своего закрытого для европейцев мира, стараются спрятать свои истинные лица и сердца. Те, кто приезжал сюда на танках, прилетал на вертолетах, все равно бы их не поняли, да они и не стремились понять. Что может понять ракетчик или танкист, безжалостно выпускающий груду смертоносного железа в село, откуда по разведданным доносились выстрелы? Что может понять солдат, вошедший в обстрелянный с воздуха населенный пункт, выискивая спрятавшихся боевиков? И как могут объяснить отрезанные головы своих однополчан российские солдаты? Как они могут воспринять дикость Шариатского суда? И почему до сих пор об этом не задумывались те, кто на протяжении десятилетия пытается вершить судьбами двух этих народов, сталкивая мировоззрения в кровавых перестрелках и войсковых операциях?

Холодное гостеприимство Грозного Филатов и капитан ФСБ Сергей Зеленцов почувствовали сразу, выйдя из здания вокзала.

– Поздравляю вас, сэр Филатов, – прокомментировал Зеленцов, – вы вновь вернулись в места боевой славы.

– Прекрати паясничать, – одернул его Юрий.

– Ладно тебе, – махнул рукой Сергей и приставил ее ко лбу, закрываясь от палящего солнца. – Что-то нас никто не встречает, а шеф вроде бы звонил.

Тут же, словно услышав реплику, к ним подошел молодой человек в летней рубашке:

– Товарищ капитан? – обратился он к Филатову.

– Нет, – покачал головой Зеленцов, – товарищ капитан это я, а это товарищ старший лейтенант запаса.

– Лейтенант Бисяев, управление МВД. Мне сообщили о вас. Сейчас поедем в гостиницу. Машина ждет.

– Бисяев? – удивился Сергей. – Знакомая фамилия.

– Фамилия вора-рецидивиста по кличке Копченый.

– «Место встречи изменить нельзя», – догадался Зеленцов.

– Точно, – подтвердил лейтенант, открывая дверь черной «Волги», – его Куравлев играл. Каждый спрашивает: «Где я твою фамилию слышал»? Я уже устал объяснять. Мне и в управлении прозвище Копченый дали.

Машина отправилась по улицам города, которые привлекли внимание гостей.

– Удивляетесь? – спросил Бисяев. – По ящику другую картинку видели? Так то телевизор. Вы заметили, что сейчас о Грозном нигде не пишут? Потому что писать не о чем. Мы тут словно на Марсе живем или в Хиросиме после взрыва.

– Кошмар, – удивлялся Зеленцов, – я первый раз в городе...

– А я коренной его житель, – продолжал Бисяев, – вот были бы вы тут до войны. Красота, зелень, благоухание!

– А во время войны где был? – поинтересовался Филатов.

– В первую еще срочную служил. В танковых войсках, правда, в России, слава богу. А во вторую уже здесь, только в Хасавъюрте. А вот недавно сюда перевели.

– Доволен? – спросил Зеленцов.

– Как сказать? Хорошо вернуться домой, но плохо, когда дом не узнать. Здорово его русские снаряды покрошили...

Филатов резко поднял глаза, и, поймав его взгляд в зеркале заднего вида, лейтенант осекся.

– Вот мы и приехали, – сообщил он. – В гостинице вам заказаны пятый и шестой номера на втором этаже.

– Спасибо, коллега, – поблагодарил Зеленцов, – мы оставим вещи и тут же направимся в управление.

– К которому часу прислать машину? – поинтересовался Бисяев.

– Давай сразу после обеда.

– Отлично, – сказал лейтенант и, высадив пассажиров, уехал.

– Вот тебе и коллега, – со злостью буркнул Филатов.

– А что ты хочешь? Он же чеченец. И потом, мент.

Они вошли в типовой номер, где расположился Зеленцов.

– Ну что, – спросил Филатов, присаживаясь на кровать, – какой у нас план, господин контрразведчик?

Сергей подошел к окну, задернул штору и присел на маленький стул напротив Филатова.

– Я собираюсь в управление МВД. Они должны были дать информацию по поводу этого Шевцова и по месторождению, освоенному «Black Gold». Правда, что-то тянут с ответом.

– После сегодняшнего заявления этого лейтенанта я вообще удивляюсь, как они вас не послали. Наверняка у них общие дела с бизнесменами-нефтяниками. Варятся-то в одном котле.

– Вообще-то о чем-то подобном мы с Соловьевым думали, поэтому придется нам самим поработать. Проследить за контактами Шевцова, нанести визит в эту фирму...

– И совершить ряд других противозаконных действий в рамках закона, – с улыбкой на лице перебил его Юрий, которому предложение пришлось по вкусу.

– Ну а ты о чем помышляешь?

– Если говорить об официальных визитах, то загляну к господину Халипову в «Грознефтегаз». Этот дядька занимается внешней политикой компании. Минин уже связался с ним, попросил навести справки.

– Не забывай, что вашим тоже нельзя полностью доверять. Елена говорила, что и среди них есть немало ребят, способных нагадить «Роснефти».

– Знаю, – вздохнул Филатов, – но все-таки визит нанести надо. Даже если нас направят по ложному следу, мы будем знать, за кем вести наблюдение.

Как и обещал лейтенант, после обеда к гостинице подошла машина и, глядя из окна на стоявшую у подъезда «Волгу», Зеленцов предложил Филатову проехать вместе с ним. Они спустились вниз, сели в машину, и опытный водитель домчал их в центр, где находились два нужных гостям здания: Министерства внутренних дел и «Грознефтегаза».

Отметив командировочный лист в канцелярии, Зеленцов сразу отправился к начальнику управления.

Пожилой чеченец, занимавший довольно высокий пост в Министерстве внутренних дел Чечни полковник Алу Зелимханович Талипов встретил Сергея прохладно, разговаривал сдержанно, в официально-деловом стиле. В их разговоре чувствовалась не только разница в возрасте и национальности, но и проскальзывала непримиримая вражда милиции к органам госбезопасности.

Конечно, Зеленцов с большим удовольствием работал бы со своими коллегами из ФСБ, но в Чечне дело обстояло несколько иначе. Сразу после официального окончания второй войны Москва встала перед выбором: или отдать власть русским, или передать ее в руки самих чеченцев, закрыв глаза на богатый послужной список того или иного полевого командира, переодевшегося из камуфляжа в штатское и пошедшего на службу к бывшему врагу – Москве. В результате долгого раздумья, Кремль все же занял сторону чеченцев, издав указ о передаче всех полномочий по борьбе с терроризмом в Чечне от ФСБ к МВД, то есть фактически в руки местной милиции. Таким образом, в Чечне произошел тот парадокс, когда Министерство внутренних дел стало заниматься делами, которые издавна вели органы государственной безопасности.

– К сожалению, пока данных на «Black Gold» в полном объеме представить не можем, – ледяным тоном говорил Талипов. – До конца комплекс оперативных мероприятий наши сотрудники не провели. Я вообще не понимаю, почему такая спешка?