Порт-Артур – Иркутск – Тверь: туда и обратно - Александр Борисович Чернов

от того факта, с кем именно он поговорит последним. Но с некоторых пор он перестал тянуть с принятием решений. Кто-то связывал это с появлением при дворе доктора Банщикова, кто-то списывал все на переживания военного времени или рождение долгожданного наследника…

– Ну что же. Пожалуй, переходим к десерту. Сегодня нам пообещали великолепный штрудель с крымским синапом… Ваше предложение принимается, Всеволод Федорович. Попробуем продать их Чили и Аргентине. Прошу понять меня правильно, господа: в столь серьезном вопросе мы обязаны доверять опыту адмиралов действующего флота. Тем, чьи фуражки пахнут порохом этой войны.

Глава 4

От Ангары до Амурского залива

Великий Сибирский путь, паромо-ледокол «Байкал». Март – апрель 1905 года

– Итак, мой дорогой Август, впереди нас ожидает нечто очень интересное. А именно – великий Байкал и переправа через него на железнодорожном паромо-ледоколе. Лично мне чрезвычайно интересно взглянуть на это британское детище «трепетной дружбы» турецкоподданного грека и российского финансового гения. – Альфред фон Тирпиц тонко улыбнулся, хотя глаза его и продолжали излучать некую холодную озабоченность.

– Вы имеете в виду господ Захарофа и фон Витте, мой адмирал?

– Естественно. Кстати, это первый случай, когда Захароф выступил посредником при работе с верфью Армстронга, причем при заказе не военных судов. Но полагаю, что при заключении контракта расчетливый Сергей Юльевич не обделил ни англичан, ни грека, ни себя, естественно. Что из этого получилось, скоро увидим. Русские, во всяком случае, этим пароходом весьма довольны. Меня же, грешного, пока больше радует то, что из этой ухватистой парочки сегодня при делах остается всего один деятель.

– Согласен. Жаль только, что из игры выбыл лишь герр Витте. Но, как говорят наши радушные хозяева, лиха беда начало. Не так ли? – помешивая ложечкой сахар в стакане с чаем, вопросительно взглянул на него собеседник. – Но, дорогой Альфред, по-моему, вас серьезно заботит что-то иное. Не паромо-ледокол. Меня-то вы не обманете.

– Друг мой, я никогда от вас ничего важного для нашего общего дела не скрывал. И не собираюсь впредь этого делать, поверьте. И да… Пожалуй, есть один примечательный момент. Вы правы, он меня не то что бы расстроил, просто на некоторые наши устоявшиеся догмы заставил посмотреть под иным углом зрения. Не на наши с вами, а определенной части власть предержащих. А еще армейских офицеров, из чьей среды вышли и некоторые из наших дипломатов, включая имперского канцлера.

Контр-адмирал Гёринген, любимый ученик, наперстник и друг Альфреда Тирпица, один из немногих людей, с кем тот позволял себе полную откровенность, почтительно и молча внимал старшему товарищу, чей авторитет был для него непререкаем. И чей острый, наблюдательный ум, мгновенно вычленяющий в проблеме самую ее суть, не раз давал ему пищу для глубоких размышлений над предметами, которые, на первый взгляд, казались даже не стоящими особого внимания.

– Ты сам видишь, Август, как нас провожают и встречают люди на всем нашем пути. Не нас, вернее, а своего императора Николая Александровича. И сравни это с тем, как встречают и провожают экселенца в Германии. На первый взгляд, все очень и очень похоже, правда? Но так только на первый взгляд. А я вот все сравниваю, сравниваю… Нет, не овации и восторги толпы в столицах. Мир столиц – это как государства в государствах. Я говорю о других русских городах, что мы проезжали. Помнишь? Тверь, Тула, Самара, Челябинск, Омск, Красноярск. Теперь вот Иркутск.

– Надо сказать, что у нас это проходит более организованно, чем у местной публики. Но нужно быть снисходительным, просто уровень культуры тут и у нас…

– Август, вы не первый год занимаетесь журнальной аналитикой, а также агитацией и пропагандой, но тут не выводы из аккуратных схемок в справочниках нужно делать и не бюджетные статьи считать. Здесь надо просто смотреть в глаза.

Да, уровень общей культуры важен, конечно. Не спорю. Но вовсе не это различие я тут усмотрел. Вспомни наши шествия или парады. Как рукоплещут кайзеру, его принцам, генералам, министрам, войскам. Как, несмотря на нашу заорганизованность и порядок, уважение, восторги людей и их интерес выплескиваются на них на всех, а не единственно на персону суверена.

Думаешь, просто так экселенц пускается на все эти пламенные экспромты в своих речах и иные «внезапные штучки», как любят дерзить акулы пера, эти твои коллеги по пишущему цеху? Но я уверен, что при всем страстном желании императора и короля, у нас в Германии его величество никогда не сможет насладиться столь полным, направленным исключительно на него, единственного и неповторимого, выражением всенародной любви и обожания, почти до обожествления. Сколь бы яростно он этого ни жаждал.

Уважение, разные шумные восторги, верноподданническая лесть, наконец, – это да, это немцы нашему монарху дают. И даже сверх меры… Но здесь – совсем иное. Ведь здесь встречают только его! Смотрят только на него! Кланяются и даже крестятся только на него. И только его провожают. Своего царя. Богоизбранного главу их ортодоксальной церкви. И им, любезный мой Август, глубоко наплевать, что рядом с ним – героические адмиралы и офицеры, победившие в войне, все эти люди в мундирах и фраках, эти дамы в роскошных туалетах… Им попросту нет до них дела, Август! Как и до нас. Все взгляды – в одну точку. В одно лишь лицо. В одни глаза! Все они смотрят только на Николая. И как смотрят! Нет, это не традиционное обожествление, как у японцев, например, где император для них де-юре живой бог… Вы понимаете, мой друг, что мы наблюдаем здесь?

Это и есть, дорогой мой Август, та самая народная любовь. Необъяснимая, безумная, захлестывающая, словно природная стихия. Та, которой никогда не сможет добиться от немцев Вильгельм. Во всяком случае вот в таком, рафинированном, инстинктивном даже виде… Не спорю, возможно на кого-то в России социал-демократическая агитация и повлияла, кто-то до сих пор вспоминает Ходынку, но в бескрайней массе своей народ, этот «униженный и оскорбленный», за своего царя, «кровопийцу и тирана», готов сейчас пойти не только на любого врага, но и на плаху. Вы же сами все видите…

Когда я слышу от некоторых наших генералов или политиков наивный бред на тему победоносной войны рейха против «славянского варварства», у меня, мой дорогой, мурашки по телу бегут от этой их воинствующей дурости. Сегодня Россия непобедима, поскольку сегодня она «с царем в голове». И мы должны костьми лечь, чтобы вырвать ее из галльских объятий, ибо вместе с ней пока непобедимы и они. Но если нам удастся отодвинуть лягушатников и самим заключить с царем действительный союз, то… То за будущее Германии как империи и немцев как единой нации нам можно особо не волноваться. Имея добрососедские