Привилегия женщин (сборник) - Марина Крамер

Сергей остановился на обочине, вышел покурить — никогда не мог курить в машине. И хотя времени уже оставалось в обрез, он впервые за последние годы и за все многочисленные Лерины командировки никуда не хотел торопиться. Ведь жил же он как-то до нее, сможет и сейчас. Что поделать — не любит она его, ну и черт с ней, сколько же можно друг друга мучить, каждый раз бояться встретиться с ней глазами, чтобы не увидеть в них боль и пустоту? Принял решение — и сразу полегчало. Только вот как ей сказать?

Резко включили освещение, дорога сделала два поворота, показалось вдалеке здание аэропорта. Путь привычный, странно было думать, что сегодня он едет по нему в последний раз. «А ведь впервые опоздал», — мелькнуло в голове Сергея, и в глаза неожиданно ударил свет фар встречной машины.

Уже полчаса одиноко стояла Лера посреди зала прилета. Ей в голову не приходило даже сесть, не то что позвонить или вызвать такси. Злобы на Сергея не было, но было странно, почему он так опаздывает, тем более сегодня, когда она наконец решила освободить их друг от друга. Он конечно же приедет, он приезжает всегда. Прошло еще полчаса, Лера сообразила, что можно позвонить ему и спросить, не забыл ли он о своей жене? Едва она достала из сумки телефон, почувствовала, что сзади кто-то подошел и взял ее чемодан.

— С приездом, Лера.

— Карл Иванович! А где Сережа? — она внезапно поняла, что почти кричит. — Что-то случилось?

— Случилось, Лера, случилось. Пойдем-ка в машину.

В больничном дворе тоже пахло весной. Возвращаться сегодня в отделение смысла уже не было — врач велел приехать утром. А тем временем утро уже наступило, и Лера, так и не сомкнув глаз, ехала с Карлом Ивановичем уже обратно в больницу, из дома, где двоим собственным сыновьям она побоялась сказать о том, что случилось с их приемным отцом — потому что был он им дороже родного, дороже и самой ее, Леры. Карл Иванович был растроган ее горем, но и удивлен — чего так убиваться-то, травмы ведь пустяковые, через месяц максимум выпишут. Утро было прохладное, магазины только открылись, Лера вышла из супермаркета с сумкой, положила в нее взятый из дома пакет с Сережиными тапочками, бритвой и зубной щеткой. Напротив был вход в ювелирный. Лера часто проходила мимо, но сегодня ей впервые захотелось зайти.

Карл Иванович потрепал Сережу по голове, но сидеть в палате не стал — оставил их одних, сказал, что подождет Леру в машине. Сережа был веселый, но смотрел как побитая собака.

— Я тебя очень люблю, Лерочка. Я так виноват перед тобой.

— В том, что не приехал? Да ты брось, ты же не специально, ты вообще не виноват, это он на встречку вылетел…

Сережа прижал ее к себе свободной здоровой рукой. Вторая была в гипсе. Лера высвободилась из его объятий, достала из сумки маленькую коробочку, положила ему на ладонь.

— Что это?

— Ты сейчас не отвечай, подумай, вдруг тебе не хочется, — смутилась Лера.

Открыл. Удивился. Улыбнулся. Поднял голову, и взгляды их впервые встретились.

— Я согласен, Лер. Только когда рука заживет, сейчас-то мне и надеть его будет некуда, не на гипс же…

Сериал «Черная вдова Марина Коваль»

Ангел

Буквально за три дня до Рождества неожиданно начался такой снегопад, что в белом убранстве оказался и весь пригородный коттеджный поселок, и лес, его окружающий. В сочетании с тихой, безветренной и не по-зимнему солнечной погодой это добавляло в предпраздничную атмосферу какой-то особой прелести и красоты.

Около двенадцати часов дня молодая длинноволосая брюнетка в белой норковой шубе стояла на крыльце коттеджа и с улыбкой наблюдала за тем, как ее охранники пытаются освободить от снежных заносов ворота гаража.

— Мальчики, а вам не приходило в голову, что все это нужно делать пораньше, с утра например, а? — поинтересовалась она низким, чуть хрипловатым голосом.

От компании старательно работающих лопатами мужчин отделился огромный, бритый наголо бугай с тонкими усиками, подошел к крыльцу и, глядя снизу вверх на хозяйку, процедил:

— Да тут не с утра, тут хоть круглые сутки маши лопатой — толку не будет.

— Ты, Хохол, всегда оправдание найдешь, — фыркнула брюнетка, небрежно отбрасывая назад волосы с плеча. — Вам лишь бы не делать ничего!

— Так я и не дворником тут приставлен! — резонно возразил бугай, бывший личным телохранителем этой женщины, известной в городе и за его пределами как Наковальня — глава одной из крупных криминальных группировок, а по совместительству — владелица нескольких ресторанов и казино.

Отношения с Хохлом были более чем дружеские, и он, пожалуй, единственный мог позволить себе вольности в общении с хозяйкой. Вот и сейчас он прислонил деревянную лопату к крыльцу, вынул пачку сигарет, закурил и проговорил в пространство:

— В лагере случай был на лесосеке. Есть там такое понятие — топтальщик, он протаптывает дорогу к дереву, с которого потом рубщик сучья будет снимать. Так у нас один черт ухитрился. Говорит напарнику: мол, давай сегодня я рубить буду. А тот ни в какую — нет, говорит, рожей ты не вышел, иди топчи. А как, если снегу по пояс? Ну, пошел парень. А когда рубщик топор взял да следом двинул — дороги к дереву-то и нет, хотя вокруг ствола все как положено — обтоптано, примято. И так по всей деляне. Пойди предъяви топтальщику — снег-то утоптан, даром что к дереву не подберешься.

Наковальня рассмеялась, чуть откинув назад голову:

— Ну, здоров ты, Хохол, байки травить! А как он сам-то к дереву попал, если тропы не было?

— А на лопате подъехал, вот на такой, — и охранник продемонстрировал лопату для уборки снега.

Это развеселило хозяйку еще сильнее, она даже на перила облокотилась, корчась от смеха, а Хохол невозмутимо докурил, щелчком отправил окурок в урну и заорал, обращаясь к охране:

— Ну, вы там пристыли, что ли? Долго еще стоять будем? Марина Викторовна мерзнет!

Через десять минут черный «Хаммер» Наковальни несся по направлению к городу. Это была вынужденная поездка — Марина готовилась к банкету, который устраивала строительная корпорация ее мужа Егора Малышева. Сама Наковальня праздников не любила и старалась не отмечать вовсе, а уж если мужу хотелось, то делали они это исключительно вдвоем и дома. На этот счет у них была даже собственная традиция — японские блюда, зажженный камин, свечи и белая медвежья шкура, которая вполне заменяла посиделки за столом. Но в этом году Егор настоял на Маринином обязательном присутствии на официальном торжестве, и ей ничего не оставалось, как подчиниться. Муж был единственным человеком, слово которого что-то значило для непокорной и независимой Коваль.

Первым пунктом программы значился салон красоты, не отнимавший много времени, так как Марина была там не только постоянной клиенткой, но и хозяйкой, и уж что-что, а ее вкусы персонал знал назубок.

Охранники скучали в креслах, читая журналы, и время от времени подходили к двери, чтобы вежливо объяснить очередной клиентке, что салон закрыт на несколько часов. Вынужденная мера предосторожности, но образ жизни диктовал условия существования.

Все процедуры были закончены. Марина и сама вздохнула с облегчением, и Хохол перевел дух. Его с самого утра не покидало нехорошее предчувствие, однако нервировать хозяйку он не решался.

— Теперь куда? — поддерживая Марину под локоть, чтобы не поскользнулась на крыльце, спросил Хохол.

— В торговый центр.

Эта часть поездки была не только наиболее опасна — обещала и немалую трату сил и нервов. Марина терпеть не могла походы по магазинам: ее всегда раздражала бестолковость и навязчивость продавцов, обилие дешевого ширпотреба, выдаваемого за брендовые вещи. Но выхода не было — нужно вечернее платье.

Сегодня определенно был не ее день. Марина раздраженно оглядывала витрины бутиков и понимала, что вряд ли ей удастся найти то, что она хочет. Обилие турецкого люрекса и китайских блесток выводило ее из себя — ну как можно нацепить на себя это? Да и взгляды снующих покупателей, охваченных предпраздничной суетой, тоже раздражали, хотя их любопытство было оправданно. Молодая женщина в дорогой шубе, окруженная четырьмя мордоворотами в строгих костюмах, — не каждый день такое встретишь.

— Так, Сева, Гена и Данила, в машину! — распорядилась Марина, устав от пристального внимания посетителей торгового центра.

Рыжеволосый Сева попробовал возразить, но наткнулся на «фирменный» взгляд хозяйки и замолчал. Все трое послушно направились к выходу, а Марина в сопровождении Хохла направилась на второй этаж. Едва сойдя с эскалатора, она увидела платье, поразившее ее буквально с первого взгляда. Черный шелк обливал манекен, струился складками, глубокий вырез мог подчеркнуть все достоинства груди, а длина до колена — продемонстрировать красивые ноги.