Ведьмин час - Рита Хоффман

всегда молчал и был холоден, но с возрастом изменился: за словом в карман не лез, мнение свое выражал открыто, но очень уж жестко и бескомпромиссно. А сейчас он молчал, только глядел, совсем как в детстве.

– Скажи это вслух. – Варна облокотилась о липкую столешницу и положила подбородок на ладони.

– Он мертв.

– Какая неожиданность. – Она скривилась. – Но он все еще тот человек, которого мы знали.

– Он не человек. – Свят покачал головой. – И ты даже не представляешь, что я испытываю, глядя на него.

– Страх и отвращение? – предположила она.

– Боль, Варна. – Свят поморщился. – Мне больно за вас обоих.

– Оставь это. – Она махнула рукой. – Мы давно себя оплакали, так что сделай милость, не жалей нас.

– Как ты пошла на это? Как согласилась?

– Согласилась? – Варна чуть было не расхохоталась. – Я умоляла об этом, я ползала у ведьмы в ногах, я… – Она осеклась.

– Продолжай.

– Если бы ты только знал, что она с ним сделала. Если бы ты видел… – От воспоминаний о той ночи по коже побежали мурашки. – Когда я нашла их, было слишком поздно.

– Ты продала душу, верно? – Свят помрачнел.

– Моя душа – то, что держит Дария в Яви. Когда кто-то из нас умрет, ее получит Зверь.

Ни разу за все эти годы Варна не произносила этого вслух. От слов веяло отчаянием. Неужели она еще не смирилась?

– Боже… – пробормотал Свят. – Не лучше ли было позволить ему умереть?

– Я подумала об этом позже, когда увидела, с какой ненавистью он на меня смотрит. Дарий молчал почти десять лет! Ни слова, ни взгляда, только тупое желание ввязаться в драку и умереть. Его молчание сводило меня с ума, и мне казалось, что лучше бы он умер в том ритуальном кругу.

– Любовь – беспощадный зверь, – тихо сказал Свят, – многие погибают в его окровавленной пасти.

– Ты держишься молодцом, – попыталась отшутиться Варна, но вместо улыбки получилась гримаса отчаяния.

Мимо них прошел Дарий. Он даже не взглянул в их сторону, пронесся прямо к двери, на ходу заправляя рубаху в штаны. Свят проводил его настороженным взглядом.

– Он в порядке?

– Он все слышал. – Варна встала. – Ничего нельзя скрыть от человека, с которым ты делишь душу.

– И теперь он снова замолчит?

– Не думаю. Уж слишком сильно ты выводишь его из себя.

Свят и Дарий соревновались в выдержке – полтора дня верхом они ехали с идеально ровными спинами, изредка позволяя Варне отдохнуть. Тягаться с мертвецом – плохая идея, но ее забавляло упрямство, с которым бодались эти двое. Они выглядели совсем как те мальчишки, которыми Варна их запомнила, – десятилетние упрямцы, лупящие друг друга что есть силы деревянными мечами.

Чаще всего именно она дралась со Святом, а Дарий разнимал их, но стоило им сцепиться в словесной перепалке, как тут же разгоралась еще одна потасовка. До того как Мстислав убедил Дария в том, что церковь нуждается в нем, он был тем еще задирой.

Вот и сейчас, не желая уступать другому, два бестолковых мальчишки торчали в седлах до полного изнеможения. Вернее, уставал только Свят, а Дарий не чувствовал неудобств, и на его лице была написана мрачная решимость.

– Два мертвеца мне не нужны, – сказала Варна, заставляя лошадь преградить им путь. – Или делаем привал, или продолжайте путь без меня.

У нее затекла внутренняя поверхность бедер. Участвовать в их глупой игре она не собиралась. Спрыгнув на землю, Варна посмотрела на них и сказала:

– Слезайте.

Заметив, как Свят пошатнулся, Варна закатила глаза. Он действительно собирался ехать дальше в таком состоянии?

– Когда вы повзрослеете? – устало спросила она.

– Никогда, – процедил Дарий, проходя мимо.

Эту словесную пощечину пришлось стерпеть. Свят приподнял одну бровь: мол, так и спустишь ему это с рук? Варна отвернулась, чтобы не видеть его лица, потому что именно так и собиралась поступить.

Ночевать в поле им не впервой – развели огонь, поели, заварили чай в железных кружках. Не самый плохой вечер уходящего лета, если не считать гнетущей атмосферы.

– Я покараулю, – сказал Свят.

– Я не доверю Светозарному спину, – заявил Дарий.

– Предлагаешь доверить ее упырю?

Они смотрели на Варну, а она делала вид, что не замечает этого. Возникло ощущение, будто мир перевернулся с ног на голову, время обратилось вспять, и перед ней снова сидели дети, которых нужно вразумить. Почему именно она в любой ситуации остается взрослой?

– Дарию не нужно спать, – сказала Варна. По лицу Свята было видно, что он разочарован. – Пусть караулит, если ему так хочется.

Вообще непонятно, кто может на них напасть в этой глухомани – вокруг ни одной деревни, чистое поле, слева – подлесок, редкий, можно просмотреть его насквозь. Нечисть любит людные места, здесь ей искать нечего.

– Поощряешь его, а он самодур, – заявил Свят, укладываясь на плащ.

– Самодур, которому неведома усталость. Он не выпадет из седла под ноги лошади, если не будет спать всю ночь. – Варна повернулась на бок и увидела очертания профиля Свята через слабые всполохи догорающего костра. – Что между вами происходит?

– Понятия не имею.

Сморило ее быстро, но сон прервал резкий звук. Варна села и схватилась за меч, внимательно шаря взглядом по темноте. Костер почти угас и не давал света. Вокруг кто-то бродил, шаркал ногами, но Варна не видела, кто это.

– Свят! – позвала она, но тот не шелохнулся. – Свят!

Варна подползла к нему и положила руку на грудь – дышит. Почему тогда не просыпается?

Кто-то продолжал наматывать круги. От звука волочащихся по земле ног по спине бежали мурашки. Она попыталась мысленно обратиться к Дарию, но он не откликнулся.

– Боже милостивый… – пробормотала Варна и встала на ноги. – Дарий!

Вокруг было хоть глаз выколи, пришлось зажечь лучину, чтобы не переломать ноги в темноте. Она вышла из круга, очерченного Святом, и столкнулась с безлунной ночью, с ее непроглядной темнотой и туманом, стелющимся по земле. Огонь почти не рассеивал тьму, чернота поглощала его свет. Кто-то играл с Варной, и игра эта – предупреждение.

Мимо, подволакивая ноги, прошел Дарий. Она сжалась, вцепилась в рукоять меча, хотела даже зажмуриться, но не смогла.

Глаза Дария были пустыми, челюсть безвольно раскачивалась при каждом шаге, изо рта свешивался язык. Он сгорбился, руки висели безвольными плетьми.

– Дарий… – прошептала она и, набравшись смелости, крикнула громче: – Дарий!

Никакой реакции, он продолжал идти и, судя по следам, ходил так уже несколько часов.

Варна подошла ближе и пристроилась рядом – он не шелохнулся. Подчинившись чьей-то злой воле, Дарий продолжал свой ход, игнорируя все вокруг.

– Отец наш Небесный, – начала она, и Дарий зашипел:

– …дай мне сил, дай мне воли. Пусть рука моя не зна… – Он остановился и уставился в темноту пустыми глазами.

– …не знает промаха, – продолжила Варна, – пусть сердце не знает жалости. Защити, Отец, от проклятий и ядов, от… – нутро обожгло огнем, – от ведьминых…

Пришлось согнуться и отдышаться – боль стала невыносимой.

– Помоги мне.

Дарий стоял перед ней, морщась от боли. Его тело сковала судорога, глаза наконец прояснились, но на лице отражалась невыносимая мука.

– Помоги.

– Как?

Он указал на меч, Варна затрясла головой, прогоняя наваждение.

– Нет.

– Отпусти. Отпусти. Отпусти! – выкрикнул он и, зашатавшись, едва не упал.

Варна успела подхватить его под руки. Он дрожал, будто вот-вот заплачет, но мертвецы не могут плакать. Дарий не ест, не спит и не плачет – только смеется, как дурак, над собственной болью. Вот и сейчас тишину разорвал ужасный, отвратительный хохот, вырвавшийся из его горла.

Он смеялся, запрокинув голову к небу, и Варна чувствовала, как ледяные пальцы впились в ее плечи. Дарий делал ей больно, но еще больнее было ощущать собственное бессилие.

– Тише, тише… – Она вывернулась и обняла его за плечи. – Тише… ш-ш-ш…

Варна принялась баюкать его, как больного ребенка. Его волосы спутались, лицо исказила уродливая гримаса отчаяния. Он застонал и уткнулся лбом в ее плечо.

В темноте появились две светящиеся точки – звериные глаза. Зверь смотрел на них не моргая, а затем медленно потрусил в сторону подлеска.

Здесь не обошлось без колдовства – это и дураку ясно. Темные силы усыпили Свята и свели с ума Дария, ведьмы не хотели, чтобы они продолжали свой путь.