Пластырь для души (СИ) - Сегида Валентина

Потом я несколько раз пыталась спросить у Валеры, что произошло у него с женой, но он всякий раз обрубал мои вопросы на корню. Из чего я сделала вывод, что он еще сильно переживает произошедшее. Но что у них случилось, в голову мне не приходило.

Основную часть времени Соня жила в доме, но продолжала регулярно видеться с матерью. Несколько дней на неделе, как правило, с захватом одного из выходных ее не было. Но саму хозяйку этого великолепия я так и не видела. Сонина комната была готова, мебель тоже привезли и собрали. Девочка была в восторге и стала значительно больше времени там проводить. Игры под лестницей плавно переместились в воздушную зону эркера. Я гордилась получившимся результатом. Без ложной скромности я приняла тот факт, что моя задумка и ее воплощение очень гармонично вписались в пространство комнаты. Это еще больше укрепило меня в мысли, что я смогу быть успешным дизайнером.

После того как работы в комнате Сони были закончены, я сконцентрировалась на первом этаже. Оба флигеля после смены концепции нуждались в моем постоянном внимании. Особенно оранжерея. Я целыми днями зависала на телефоне с ботаником, как я его теперь называла. После нашего знакомства, когда я опоздала на два часа, мы все равно подружились. Он искал мне растения по всему миру. Присылала фото и варианты компоновки. А я смотрела, выбирала и в итоге составляла схему-план посадки. Эта работа была для меня в диковину. Я никогда этим не занималась, но мне безумно нравилось.

Все в доме по очереди заметили изменения в моем настроении. Задавали вопросы, но мне легко было объяснять это восторгом от того, что я делала. Валеру днем я видела редко. Он стал опять уезжать в офис на целый день. Лишь только поздним вечером он приходил ко мне в старый дом. А иногда и вовсе пропадал на несколько дней. Я не спрашивала его, придет ли он завтра и где был вчера.

Для меня июнь этого лета был заполнен любовью до отказа. Как бы это ни называлось у него в голове. Для меня это была любовь. Я могла дурить его сколько угодно и не посвящать в тонкости своих чувств и эмоций. Но себя я обманывать не хотела. Я была влюблена и отчетливо это понимала. Думала ли я о нашем будущем? Пока нет. Но то, что я скоро об этом задумаюсь, если и дальше так пойдет, я не сомневалась. А пока я наслаждалась каждой минутой.

Чем теперь была наполнена моя жизнь? Днем – это, безусловно, работа. Я погрузилась в нее с головой. А ночи? Помимо всего того, что подразумевает связь такого рода, мы очень много разговаривали. В перерывах. Потные от жары и усталости, мы молча курили одну сигарету на двоих. А потом он что-то спрашивал, а я рассказывала. Как есть. Голой очень сложно притворяться и врать. Да и не хотелось. Эти разговоры стали частью того прекрасного, что сейчас происходило со мной. Я, точно так же, как и он, узнавала себя. Он тоже был открыт и честен, лишь одного мы не касались. Мы не разговаривали про его жену, но эта тема меня очень интересовала. Я ждала момента, когда он будет готов.

За этот месяц я значительно продвинулась в вопросе познания своего тела. Стыдно сказать, но то, что раньше было для меня не особо интересно, сейчас вышло на передний план. Я и знать не знала, что способна испытывать такие чувства. А главное – что мне это нужно.

Когда я начала встречаться с будущим мужем, он был моим первым опытом. Мы были молоды, страсти кипели. Все было ярко и насыщенно. Но через пару лет, насытившись, мы постепенно перестали так много времени уделять этой стороне семейной жизни. Я, это все была я. Теперь я совершенно четко осознаю свой просчет. Обладая темпераментом флегматика от природы, я не нуждалась в большом количестве секса. Я не была его инициатором никогда, а после того как началась наша гонка за ребенком, я вообще перестала задумываться о сексе как о чем-то нужном, не в разрезе производства потомства. Мне это казалось нормальным. Как у всех. Возраст и смена приоритетов. Как сильно я ошибалась, я поняла только сейчас. Я вообще не задумывалась, как этот наш период воздержания переносил Игорь. То редкое, что случалось у нас в последние годы, я воспринимала как норму. Мне не нужно. Ему, видимо, тоже, раз он не выносит проблему на семейный совет. Нашу близость я чувствовала через общие планы и мечты. И раз мы идем одной дорогой, то все хорошо. Я была уверена на сто процентов, что, если что-то будет не так, он мне скажет. Мы поговорим и решим любую проблему. Я игнорировала очевидные вещи, за что и поплатилась с лихвой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Вечерами я часто сидела на крыльце и предавалась размышлениям. Это был первый раз в жизни, когда я так много времени проводила сама с собой. Я приходила с работы, скидывала обувь, брала кружку с зеленым чаем и садилась на ступеньку покосившегося крыльца. И размышляла. О себе в основном. Я пыталась понять, что же я чувствую. И чего хочу сейчас и потом, когда все это закончится. А в том, что эта история конечна, я не сомневалась. Как и все в жизни. Жизнь без гарантии вечного счастья. Именно осознание этого делало сегодняшний день таким дорогим для меня.

Мама звонила мне раз в неделю. После того как она помогла мне с переездом, наши отношения изменились. Я увидела в ее критике и настойчивых советах очень сильное желание мне помочь. Я и не подозревала даже, что есть вариант, когда я прошу то, что мне действительно нужно, а она делает. Видимо, она, как Игорь, предпочитала сама решать, что мне нужно, не слыша от меня никаких ответов. Я не знала, чего хочу, зато она точно знала, что мне нужно. Эта ее уверенность в себе и своих решениях не позволила мне в детстве научиться выбирать. Но сейчас я перестала на нее злиться за это.

Вот и сегодня я опустилась на ступеньку крыльца и окинула взглядом открывшуюся картину. Кроны деревьев, полные листвы, переливаются в свете вечернего солнца. С разных сторон слышны голоса людей. Жизнь кипит. Скора середина лета, и природа на пике своей красоты. Собирается дождик. Его еще нет, но тучи ходят вокруг и так и норовят закрыть собой вечернее солнце. Мне хочется, чтоб сегодня был дождь. Для питерского климата месяц без дождей – это что-то из области фантастики. Но как истинный житель этого климата я плохо переношу долгую жару. Я устала от нее. Мне требуется смена погоды. Смена погоды, как смена настроения, – естественный процесс. Я в предвкушении первых капель дождя.

Я не знаю, придет ли сегодня Валера. Но я жду его. Он никогда не говорит про свои планы, но я чувствую, как нужны ему наши встречи. Про свои чувства он тоже не говорит. Да мне и не нужно. Пока. В этот момент приходит смс: «Уехал на три дня. Надеюсь, мой подарок тебе понравится».

Какой подарок? Я ничего такого не заметила. Тут же вскакиваю и иду обратно в дом. Очень интересно, что же он мне подарил? На первом этаже тот же скудный набор вещей, и я сразу понимаю, что здесь ничего нового нет. Я поднимаюсь по лестнице и открываю дверь. И тут же начинаю смеяться. Посередине комнаты вместо моего надувного матраса стоит кровать. Каких-то гигантских размеров. Из темного дерева, под старину, антиквариат, не иначе. Спать на надувном матрасе вдвоем было очень неудобно, я затекала и не высыпалась, у меня болела спина. Он это заметил. Я мечтала о нормальной кровати.

Конечно же, мне было приятно получить такой подарок. Настроение мое резко пошло вверх, и я в качестве благодарности отправила ему очень легкомысленное фото с этой самой кровати. Я валялась на ней и представляла, как замечательно теперь буду на ней спать. И не только спать. Я вдоволь повалялась и даже попрыгала, как в детстве. Легла вдоль и поперек, и в любом направлении моего роста не хватало перекрыть всю длину. Она была огромная, величественная и ужасно неприличная. Я даже покраснела в какой-то момент. Игорь никогда бы не подарил мне такую. Он вообще был эстет. Дарил элегантные туфли, космические сумочки и шелковые платки ручной работы. Но вот кровать? Удобную и совсем приземленную в своем предназначении – упаси господи. Может, не одна я виновата, что мы так легко отказались от плотских утех?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})