Возвращение домой - Игорь Анатольевич Прочерк

замуж за такого счастливчика посчитала бы честью для себя любая аграфка. На натуральных продуктах от тяжёлой работы очень быстро уходила рыхлость и вялость, глаза снова загорались надеждой. А тяжёлая работа, так чего её боятся, зато рядом с тобой нет постоянной толпы, которая давит на психику.

— Да какие могут возникнуть проблемы, — беспечно отмахнулся Каш, — таких как я, кто чувствует материал и способен любой, самый старый механизм перебрать и заставить снова работать, по пальцам пересчитать можно, так что не боюсь я министерство пропаганды, ничего они мне не сделают. На руках носить будут и пылинки сдувать.

К тому же пока мне в восемнадцать лет не поставят нейросеть, откуда следящие за моральным обликом свободного народа узнают, что я сказал? Точно тебе говорю, они ставят эту штуку в голову вовсе не потому, что им нужны соединённые в общую сеть граждане, которые могут совместно обсчитывать и контролировать автоматику пищевых баков. Они следят за всеми нами через это устройство, вот станешь через десять лет защитником, подпишешь соглашение о секретности — сам увидишь, что я говорил тебе правду, а ничего не выдумывал.

Тину было неохота расставаться со своим младшим тринадцатилетним братом, ему было конечно жалко, что Каша скоро заберёт в город чиновник из министерства равных возможностей. Не с кем станет мечтать по ночам глядя на далёкие звёзды: как однажды Селариэль или Хранители что-нибудь обязательно придумают, и тогда они всем своим врагам покажут. Особенно Тину будет не хватать умения Каша видеть суть вещей, многое из казавшихся прежде незыблемых идей, вбиваемых в голову министерством пропаганды, уже не казались ему абсолютной истиной. Хотя вслух о своих сомнениях, Тин не признается даже своему учителю, он не хочет оказаться в городе.

В четырнадцать лет "следующая неделя" звучит, как в "следующем году", Тину было непонятна грусть Каша, зачем печалиться раньше времени, ведь до этого ещё целая неделя беззаботной жизни. Чего он заранее переживает, подумаешь, заберут в город, не он первый, не он последний, все дети, родившиеся и выросшие на ферме в тринадцать лет должны были перейти жить в город, дальше их следы терялись в том столпотворении, что творился в каждом из 64 мегаполисов на планете.

И меня бы уже давно забрали, подумал Тин, если бы не учитель, который два года назад случайно пришёл на нашу ферму, а отец постоянно гнул перед ним спину и на стол ставил всё самое лучшее, упрашивая проверить его трёх отпрысков — может есть у них какие способности?

Так вот, прибывший учитель приложил какую-то коробочку, говорят она осталась ещё от тех времён, когда и аграфов то ещё не было. Коробочка, одетая на голову самого младшего и среднего, загорелась тускло жёлтым цветом, а вот когда её одели на голову Тину — изумрудно зелёный свет заставил восхищённо вскрикнуть отца и облегчённо вздохнуть его мать. За рождение будущего защитника полагались хороший льготы, можно было получать корм для мясных гусениц более высокого класса и даже попытаться получить разрешение на каменную долину, чтобы расширить территорию фермы, но это конечно вряд ли. В городе полно своих желающих, которые будут рвать себе жилы, но очистят эту долину.

Тину повезло, его не заберут с фермы ближайшие лет пять, даже больше того, до восемнадцати лет раз в неделю будет приходить учитель, если у Тина получится в результате упорных тренировок развить свои ПСИ способности защитника, его примут в военное училище. Выпускники училища становятся защитниками, они, говорят, бывают в космосе и даже не знают, что такое "правильная пища" от министерства здорового питания. Будущее рисовалось настолько предсказуемое и светлое, насколько уверенно в него смотрит тот, кто только вступает в жизнь и ещё не познал горечи разочарований.

Сейчас Тину было гораздо интереснее не то, что произойдёт через неделю, а что происходит на базе военных, куда Каш нашёл тайную тропинку. В покосившемся от времени заборе нашлась лазейка, там же по странному стечению обстоятельств охранные сенсоры, вышедшие из строя от старости, уже не контролируют пространство. Каш, с тех пор как обнаружил это место, держит его в большом секрете даже от старшего брата и постоянно туда бегает по ночам, таская из старых армейских складов с запасными частями, совсем уже неработоспособную рухлядь.

Но это для военных она не работает, а Каш как-то умудрялся все эти устройства оживить и заставить снова приносить пользу. Вот и биореактор в прошлом году сам собрал, наверное, это единственный рабочий биореактор на всю округу. Даже с базы патруль приходил разобраться, откуда взялось это чудо, покрутились на ферме, что-то вынюхивая. Отец их угостил целой корзиной натуральных продуктов, они сразу назад и засобирались. Признали, что хищения не было, на этом и успокоились, выдали отцу справку, что у него всегда был биореактор, который он сумел починить и снова запустить в работу.

За это даже полагалась внушительная премия, если кто мог снова заставить работать старые вещи. Так, все довольные друг другом мирно расстались, Каш всё это время, на всякий случай сидел на чердаке, спрятавшись среди всякой рухляди, чтобы его не нашли родители и за целую корзинку продуктов так бездарно потраченную, уши не оторвали. Не дай Духи Пустоты, заметят в городе падение объёмов поставляемых продуктов.

-Я сегодня ночью, пока вы все спали снова ходил на базу и слышал, — сказал Каш делая таинственное лицо,— как между собой охранники разговаривали. В этот раз совсем какой-то чудной корабль из гиперпространства вывалился, наши Хранители его почему-то прохлопали, там даже разборки сначала были — как пропустили и почему не почувствовали, что враг приближается. Только не рептилоиды это оказались, наши это аграфы, из проклятых, нашли они всё-таки место, где мы находимся.

Теперь будем ждать, когда прилетят к нам всем флотом, раз уж сразу им не удалось всех нас уничтожить. А как завоюют нас, сразу же заставят Сплотам серолицым кланяться и отдавать им все забесплатно.

Тин, слушая зловещий шёпот Каша передёрнулся, хоть у него из вещей, которые он мог назвать своими, кроме одежды, которая одета на нём, ничего то и не было, все остальное принадлежит обществу. Ведь это очень непатриотично — иметь личную собственность, или что-то назвать своим, когда в обществе у всех должны быть равные права и возможности, учило министерство равных возможностей.

Стоило только Тину представить, что к нему подходит, выше его на две головы страшный