Возмещение ущерба - Роберт Дугони

21

— Ей-богу, его скоро удар хватит! — с шутливой озабоченностью говорила на следующее утро Линда, докладывая Дане о том, в каком настроении пребывает Марвин Крокет. — И хорошо еще, если не надо будет делать ему искусственное дыхание рот в рот, а прямиком вызывать перевозку из морга.

Дело в том, что Дана, отпросившаяся накануне, в это утро еще и опаздывала, что, на взгляд Крокета, было чистой воды своеволием. Ирония заключалась в том, что, горя желанием уволить Дану, Крокет, вне всякого сомнения, подозревал ее в связях с другими фирмами и хитрых кознях по переманиванию у него клиентов.

— Скажи ему, что не можешь до меня дозвониться. Что я отключила сотовый.

И она улыбнулась, представив себе, как будет рвать и метать Крокет. Затем она нажала кнопку отбоя и действительно отключила телефон.

Выйдя из машины, она под моросящим дождем перешла на противоположную сторону Харрисон-стрит и толкнула массивную дверь здания с лепным фасадом вблизи торгового центра. Внутри, как комариный рой, жужжали сверла и слабо, но отчетливо пахло нагретым металлом; в запахе этом было что-то от стоматологического кабинета. Три корейца в своих отсеках склонились над изделиями, что-то ловко подтачивая, в витринах с драгоценностями горели синие лампочки подсветки. Дана подошла к грубой деревянной конторке, поцарапанной, прожженной сигаретами, запачканной чернилами, и спросила сидевшую там женщину, нельзя ли ей переговорить с Кимом; несмотря на их многолетнее тесное общение, Дана так толком и не знала, что такое «Ким» — имя или фамилия, — просто называла владельца этой ювелирной мастерской так, как называли его все. Ким был ювелиром ее матери — он делал Дане кольца на обручение и на свадьбу. Каждую годовщину она отмечала походом к Киму, который прибавлял к ее кольцу очередной маленький бриллиантик. Все эти годы он ремонтировал для нее серьги, браслеты и часы, чинил замочки, переделывал оправы.

— Миссис Дана. — Ким вынырнул из-под подвешенной в дверном проеме занавески из бус. Одежда его была неизменной — черные синтетические брюки и белая, с короткими рукавами рубашка, из нагрудного кармана которой торчала прицепленная авторучка. Материя над ней была испачкана синей пастой. Хотя Киму не могло быть меньше шестидесяти с хвостиком, на лице его это никак не сказалось — оно было круглым и без морщин. Глаза его, увеличенные стеклами очков в темной оправе, были снабжены еще и лупой — приспособление это свисало с оправы на тонкой, похожей на антенну проволочке, чтобы в любую минуту Ким мог прижать его к своему левому глазу. — Неужто уже пора? — Ким оглянулся на висевший на стене календарь. — Вы за девятым камешком?

— Нет, пока время не пришло. — А может быть, и не придет, подумала она. — Надо еще четыре месяца как-то продержаться.

Ким улыбнулся, решив принять ее слова за шутку.

— Продержитесь, — уверенно сказал он. Приподняв руки, он поболтал ими в воздухе. — За трехлетие перевалило. Вот в первые три года многие женщины приходят переделывать свои венчальные кольца в серьги. А после трех лет уже не страшно — брак крепкий.

— У меня к вам просьба. — Она пошарила у себя в сумочке. — Я нашла украшение, и думаю, дорогое. Я надеюсь, что вы скажете о нем свое мнение.

Ким мгновенно вдел в глаз свою лупу, отчего стал похож на персонаж из комикса — человек с громадным черным глазом. Дана положила серьгу на его мозолистую ладонь. Он нащупал серьгу, покатал ее в кончиках пальцев, легонько подкинул на ладони, словно умел на ощупь определять вес. Затем он взял серьгу за замочек и, покачивая в воздухе, отстранился, чтобы взглянуть на нее издали. Так рыбак оценивает размер выловленной рыбешки. Под конец он включил яркую лампочку и внимательно осмотрел находку в ослепительных лучах дневного света.

— Очень дорогая серьга. Синий камень — это танзанит. Большая редкость. Бриллианты — исключительного качества, работа — авторская.

— Ну и сколько подобная вещь может стоить, а, Ким?

Он воздел глаза к потолку, потом опять склонился к серьге и, опершись локтями на конторку, придвинул драгоценность к лампе. Судя по сосредоточенности, с которой Ким все это проделывал, он все это время крутил в голове цифры — складывал и умножал

— За две? — Он произнес это громко, но раздумчиво. — Да, наверное, тысяч пятьдесят — пятьдесят пять они потянут. Может быть, и больше.

Дана подозревала, что цена будет большой, но все же сумма ошеломила ее.

— Так много?

— И это самое меньшее. — Он поднялся. — Вот посмотрите сюда. Дизайн маркированный. А это увеличивает ценность.

— Никогда не слыхала, чтобы драгоценности имели маркировку.

— И тем не менее. — Ким решительно тряхнул головой. — Я тоже имею собственную марку. — Он взял лежавший возле телефона отрывной блокнот и, вытащив из карманчика ручку и щелкнув ею, начертил знак, похожий на обведенную кружком букву «К». — У меня много маркированных изделий. Вот и вы носите одно из них. — Он сунул ручку обратно в кармашек, не защелкнув ее, отчего на его рубашке образовалось еще одно синее пятнышко. Он отдал Дане серьгу и протянул лупу: — Видите вот этот знак на задней стороне? Это и есть марка.

Дана вертела серьгу, изучая малюсенькую вмятину, которая под лупой оказалась выгравированными буквами: две буквы «W», соединенные общей частью. Знакомая по работе с патентами, она знала, что все торговые марки регистрируются особой службой при правительстве.

— А где ювелиры регистрируют свои марки? Есть такое место? Куда мне пойти, чтобы узнать фамилию художника, продающего изделия с такой маркировкой?

Ким улыбнулся.

— Ко мне пойти. Вам повезло. — Он расхохотался. — Подождите-ка минутку. — И отойдя от прилавка, он скрылся за занавеской из бус.

Оттуда доносилось жужжание сверла, и Дана инстинктивно провела языком по своим пломбам. Ким вернулся с потрепанным гроссбухом. Положив его на конторку, он принялся листать рваные, с загнутыми углами страницы. Почернелый, не раз обожженный палец полз по строчкам. Дойдя до двойного «W», палец переметнулся к номеру страницы, и Ким опять принялся листать гроссбух. Спустя секунду он захлопнул его.

— Уильям Уэллес, — сказал он.

— Это фамилия ювелира? — спросила Дана.

Ким кивнул:

— Вот кто художник.

— Уильям Уэллес. — Она повторила это, словно пробуя фамилию на вкус. Мысль обратиться к Киму дала неожиданно быстрый результат. — Хотелось бы отыскать его. Как это сделать, Ким?

Ким опять кивнул и полез куда-то в середину гроссбуха. Дана стала рыться в сумочке в поисках ручки, но Ким вытащил из карманчика свою и, щелкнув, передал ее Дане, уже не отрываясь от гроссбуха. Она оторвала листок от лежавшего на конторке блокнота.

— Если у него есть телефон, то я могла бы позвонить и заехать к нему прямо сейчас.

Ким покачал головой:

— Позвонить вы, конечно, можете, но насчет того чтобы заехать… Разве что ваша машина имеет крылья.

22

Звук хлопнувшей дверцы автомобиля заставил Маршалла Коула подскочить на стуле. Телевизор чирикал и щебетал что-то, как птичка на рассвете. Он поглядел украдкой в щелочку плотной шторы на окне и зажмурился — потоком яркого солнечного света обожгло глаза. Он заснул, вернее, отключился. Всю ночь он сквозь щель шторы наблюдал за парковкой, глаз не спускал с нее, все выглядывал, не появится ли тот блондин в темных очках. Это он. Коул был уверен. Как пить дать, он, черт его дери! Да и как забыть? Каждую ночь он видел это лицо, оно преследовало его, как наваждение.

Кинг говорил, что этот парень, похоже, из спецназа или что-то в этом роде, но сейчас Коул подумывал, что он, может быть, в секретной службе подвизается или, еще того хуже, наемник. С этими сволочами лучше не связываться — им закон не писан, а тренированы они — что тебе спецназовцы. Никаких законов и правил они не признают. У них свои правила. Вот почему тот тип и смог тогда прокрасться в отель неизвестно каким образом. Насобачился красться небось в джунглях Вьетнама или в Ираке снайпером, выслеживая и давя этих, с полотенцами на головах. А теперь вот выслеживает Коула. Чтобы хлопнуть. Черт. В хорошую передрягу втянул его Ларри Кинг! Кретин. Да что бы там ни произошло, пускай этот Джеймс Хилл был самой распоследней сволочью — все равно: в дрянное дело они вляпались. А теперь Кинг убит и следующий на очереди он, Коул. Они на все способны, эти, в военной форме. Им стрелять не привыкать. Убьют — и как в воду канул. Бумаги подчистят — и вроде как не жил никогда. Да они и мать родную с отцом заставят забыть тебя. У них для этого специальные снадобья есть. В «Секретных материалах» как-то был такой сюжетец. В общем, что хотят, то и вытворяют. Вот, может, и сейчас читают его мысли через какие-нибудь спутники.

Коул отвернулся от окна и почувствовал резкую боль в шее. Он яростно потер ее. На ковре валялись бутылки с длинными горлышками, похожие на захоронение слоновьих костей. Одна бутылка, еще наполовину полная, лежала на боку, возле нее на ковре растеклась лужа. Как это он так отключился! Черт! Он еще раз отодвинул штору. На стеклах машин на площадке отражалось солнце. Новых машин не прибавилось? Сколько их было? Черт, запамятовал. Он часами считал и пересчитывал машины, боясь, что тот тип выкинет новый фокус, но после все же отключился. А теперь все было как в тумане.