Королевская постель - Маргарет Барнс

– По крайней мере, я не доставила ему удовольствия вопросом о том, как идут дела в его «Короне», – говорила Роза.

– Нет нужды спрашивать. Каждый вечер все слышат, – ответила миссис Гэмбл, жена сапожника, которая имела несчастье жить по соседству с «Золотой Короной». – А что Мольпас сказал по поводу вашей новой вывески?

– Считает, что это лучшее, что мы могли сделать при нынешних обстоятельствах. И заметьте, он, как хитрый и ловкий делец, все допытывался, кто это додумался оставить кабана, но сделать его голубым. Я, конечно, отдала должное тому, кто это сделал. Сказала, что это придумала Танзи или какой-то художник, ее любовник, и хотя он не рассчитался с нами за ночлег, не стоит возражать против такой оплаты.

При этих словах Танзи выронила нож, и даже известная своей склонностью к злословию Друсцилла запротестовала:

– Что вы, Роза, как можно!

– Я решила, что это избавит Мольпаса от привычки бросать на нее многозначительные взгляды. Когда Хью Мольпас смотрит так пристально, он всегда обдумывает какую-нибудь опасную подлость. Он обращается с ней так, словно она уже стала хозяйка «Кабана»!

– И больше не обходится с вами так, словно хочет сделать любовницей «Короны»? – хихикнула Друсцилла, играя с кошкой. – Но серьезно, Роза, неужели вы верите, что наша недотрога Танзи действительно развлекалась на сеновале в ту ночь, когда в городе было полно солдат?

– Диггони сказал, что слышал голоса. И какой дурак потратит столько часов на эту вывеску просто так? – сказала Роза, и в ее словах было больше уверенности, чем вопроса. – Спросите у нее сами, если это вас так интересует.

– Не стану я спрашивать, она еще ребенок, – отказалась Друсцилла, несмотря на свою любовь вмешиваться в чужие дела. – И внезапно замолчала, словно пораженная какой-то неожиданной и важной догадкой. – Танзи,[10] – медленно повторила она. – Откуда у нее такое странное имя?

– Похоже, у ее матери была куча всяких причуд. Существует какая-то темная история о том, как Роберт встретил ее в каком-то поместье, когда возвращался домой с войны.

– Ее, наверное, немного смущали разговоры, которые велись в таверне. – Друсцилла Гэмбл подавила приступ смеха.

– Наверное, они немного сдерживались, как и при ее доченьке.

– Мне никогда не нравилось, когда людей называют, как цветы, – призналась миссис Гэмбл, совершенно забыв, что разговаривает с настоящей цветущей Розой.

– Это не цветок. Это сорняк. Высокий, быстрорастущий, грубый сорняк с желтыми цветами. – В голосе мачехи Танзи без труда уловила язвительность и злобность, которые напугали ее. – И подумать только, как это имя подошло ей!

– Она действительно очень выросла. И парни заглядываются на нее совсем по-другому, – согласилась миссис Гэмбл вполне дружелюбно.

– Даже Мольпас. – Было совершенно очевидно, что именно это больше всего волновало Розу.

– Он заглядывается на все, что имеет две груди.

– И, конечно, Том Худ не теряется. Крутится тут постоянно.

Жена сапожника рассмеялась. Многие женщины были неравнодушны к молодому кузнецу.

– Из этого парня получится неплохой муж, если она не станет возражать против его развлечений на стороне. Ничего удивительного для человека, который делает стрелы! У него в кузнице перебывало девок не меньше, чем стрел.

– По крайней мере, он хоть делает дело. Я была уверена, что ее отец устроит их свадьбу. Будь я на ее месте, я бы его не упустила. Но девчонка ничего не соображает. У нее на уме только разные глупости, какие-то фантазии. Сдается мне, что она не умнее своей мамаши. Ну и выйдет в конце концов за такого же честного неудачника как я, польстившись на его внешность, и кончит свою жизнь хуже, чем начала.

Танзи отшвырнула нож, которым шинковала овощи, миска и доска полетели в разные стороны, и она, рванув дверь, влетела в гостиную.

– Говорите обо мне все, что угодно, и я не стану останавливать вас, – кричала она мачехе. – Но у вас нет никакого права говорить так о моей матери, которую все здесь любили еще до того, как вы появились, и о моем отце, потому что его все в Лестере уважали… жалели, когда он женился на вас!

– Ты, маленькая нахалка! Подслушивала?! – набросилась на нее Роза, которая от неожиданности не нашла других слов.

– Любой прохожий на улице мог без труда слышать все, что вы говорили, – презрительно ответила Танзи, не опускаясь до объяснения, где и чем она занималась.

– Подумать только, ну и темперамент у нас! Вот уж не подозревала, что ты такая, дитя мое! – воскликнула миссис Гэмбл полушутливо, полувосторженно.

– Видите, как она со мной разговаривает! Неблагодарная! Живет в моем доме, ест мой хлеб!

– Который сама зарабатывает, – отрезала Танзи.

Перед таким приступом ярости даже хозяйка «Голубого Кабана» сникла и расплакалась от жалости к себе. Из голубых, цвета барвинка, глаз закапали слезы.

– И ты все это говоришь мне, мне, которая до сих пор носит по нему траур! – сказала она, стараясь разжалобить Танзи, доброта которой была известна всем. Однако Танзи не могла и не хотела быть доброй с теми, кто оскорблял любимых ею людей.

– Потому что черный цвет идет вашим рыжим волосам, – холодно ответила она. – Гораздо больше, чем алый шелк покойного короля.

Впервые Роза увидела в Танзи человека, с которым следует считаться. Она поднялась с кресла и встала перед девушкой, загораживая собой выход из гостиной.

– Послушай, Танзи, – сказала она спокойным голосом. – Нам обеим сейчас нелегко. Умно поступил твой отец или нет, но он сделал так, что мы обе заинтересованы в процветании «Кабана». И хотя принято не любить мачеху, мы с тобой должны как-то ладить, чтобы зарабатывать деньги.

– Я не отказываюсь ни от какой работы.

– Я знаю. И ничего не имею против, если время от времени ты будешь развлекаться. Другие родители уже давно устроили бы тебе хорошую порку.

– Я не заслужила ее. Но после того, что вы говорили в таверне, все посетители уверены, что вы правы.

– И тем не менее не стали к тебе хуже относиться. Это было, скорее всего, правдой, потому что Розины слова только восстановили многих против нее самой, и в ту трудную осень Танзи не раз убеждалась в том, какие верные и преданные у нее друзья.

Отчасти потому, что была изменена вывеска, путешественники больше не боялись останавливаться у них, кроме того, приходили и многие старые клиенты Роберта Марша. Мистер Джордан бывал у них каждый вечер, и, казалось, с ним вместе появлялся и дух его друга, хозяина таверны, и Том Худ всегда старался развлечь, развеселить ее, хотя у него самого дела шли неважно. В надежде продать свои стрелы он ездил даже в Йорик, но, несмотря на то, что они были превосходно сделаны, там никто не заинтересовался ими.