Девочка Лида - Лидия Маклакова

— А я не люблю желе, — объявила Лида.

— Отчего?

— Так. По-моему, невкусно, похоже на клей. Ужасная гадость!

Так за столом про кушанья не говорят! — заметила Луиза Карловна Лиде.

Коля даже покраснел за сестру, а Лева спросил Зиночку на ушко:

— Неужели эта строгая дама останется с нами на целый вечер?

— Да ведь это наша гувернантка. Она теперь всегда с нами. Не бойтесь! После обеда она будет добрее, — с лукавым видом прибавила Зиночка.

После обеда Луиза Карловна устроилась в уголку в кресле, закрыла глаза и перестала обращать внимание на то, что делалось вокруг нее.

— Бегать нельзя! После еды нехорошо бегать. Давайте в какую-нибудь смирную игру, — уговаривал Коля.

— Ну пожалуй, — согласился Лева. — Во что же?

— В черное и белое, — предложил кто-то из маленьких незнакомых гостей.

— Ну хорошо. Тащите стулья, садитесь!

— Барыня прислала сто рублей: что хотите, то купите, черного, белого не покупайте, «да» и «нет» не говорите. Что вы себе купите? — спросил Коля крошечную разодетую девочку.

— Платьице.

— Какого цвета?

— Красненькое.

— Только одно платьице и купите?

— Ах нет, еще…

— Ах «нет»! «Нет»!.. Фант, фант! — кричали дети.

— А вы, Петя? Вы себе, верно, платья не станете покупать? Вы себе, верно, в кондитерской желе купите, как сегодня, розовое?

— Да, да! Розовое, с белыми полосками, — сказал Петя, вспоминая про желе и забыв о правилах игры.

— Фант! С Пети три фанта, — смеясь, говорили кругом.

— Коля! Можно покупать все, что захочешь? — спросила Люба.

— Все, что угодно.

— Я себе лучше собачку куплю. Такую куплю, как Жучок.

— А какой Жучок? Цветом какой?

— Этого нельзя сказать.

— Нет, скажи. Что-нибудь скажи.

— Нет, ни за что не скажу, ведь он черный…

Общий хохот не дал договорить Любе.

Дольше других держалась Зиночка — до тех пор, пока дело не дошло до шляпки: какое у нее будет чудесное белое перо в новой атласной шляпе.

Все попались.

— Ну, теперь разыгрывать фанты! Чей фант вынется, что тому делать?

Всякие были фанты. Были «монахи», «соломинки», Любе пришлось кричать петухом, а Пете три раза обскакать комнату на одной ноге.

Наконец Лева объявил, что уже надоело, что гораздо лучше в жмурки побегать.

— Теперь можно, — согласился Коля. Принесли чистый платок. Ловить пришлось Лиде.

— Лида! Чур не подглядывать, — убеждал Коля, завязывая ей платок узлом на затылке.

— Нет-нет, Коля! Я по-честному. Видишь? Лида надвинула себе платок на глаза.

— Ну, где стоишь?

— За воротами.

— Что продаешь?

— Квас.

— Лови три года нас.

Коля закружил Лиду посреди комнаты и отбежал к стенке.

— Три года! Как бы не так!

Лида стремглав пустилась вперед. Плотный платок мешал ей дышать и ничего не давал видеть.

— Огонь! Огонь! — кричали ей отовсюду.

— Лида, ты не бросайся так. Ты себе нос расшибешь, — уговаривал ее Коля.

С Лидой случилось кое-что гораздо хуже. Чья-то большая холодная ладонь попалась ей вдруг в протянутые руки.

— Поймала, поймала! — радостно взвизгнула Лида и повалилась с разбегу головой прямо кому-то в колени.

— Ах, Боже мой! Что это у вас за глупая игра, дети! — недовольным голосом проговорила Луиза Карловна и поднялась с кресла. — Снимите вашу повязку! Разве можно так бегать по комнате?

Лида оторопела, переконфузилась, а Луиза Карловна попросила начать какую-нибудь другую игру.

— Какую же?

— Можно в залу танцевать пойти, — предложила всем Зиночка.

Все согласились, но Лида неохотно пошла с другими. В зале Луиза Карловна принялась сама устанавливать пары: Колю с Зиночкой, Любу с Петей. Лиде она подвела незнакомого ей мальчика.

— Вот и вам кавалер.

— Я с ним не хочу. Я не буду с ним танцевать! — бесцеремонно объявила Лида.

— Лида, как не стыдно?! Ну полно, Лида, — убеждал Коля.

— Ну что же, если ей не хочется, — вступаясь за Лиду, сказал Лева.

Мальчик обиделся, а Луиза Карловна сказала Зиночке по-французски, что в первый раз видит такую невоспитанную особу.

— Мы с тобою, Лида, лучше совсем не будем танцевать. Так посидим лучше, — предложил Лева.

Усидеть на месте оказалось, однако, претрудно. Луиза Карловна играла мастерски: ее пальцы в золотых кольцах так и летали по клавишам и разыгрывали такие веселые польки, такие проворные вальсы, что ноги сами просились танцевать.

В залу пришел лакей и зажег по стенам лампы. Огни ярко осветили пестрые юбочки, резвые ножки и розовые веселые лица.

— Лева! — заявила вдруг Лида. — Лева, не могу я больше сидеть!

Музыка заиграла что-то веселое — скоро, скоро, скоро!..

Вместо ответа Лева схватил Лиду за руки и принялся кружить по комнате не вальсом, а полькой, мельницей, скоро, скоро, скоро… Лидины косы разлетелись, легкое платьице поднялось и задевало за спинки стульев, за головы Пети и Любы. Лева вертел ее все быстрей и быстрей. Все расступились, перестали танцевать и смотрели.

— Дети, что же вы? — спросила, оборачиваясь, Луиза Карловна. — Ах, Боже мой! — вскрикнула она. — Тише! Стойте! Вы ушибетесь, перестаньте сейчас! Какие ужасные дети!

Она насилу поймала за платье и рассадила Лиду и Леву по стульям далеко друг от друга.

Лида даже не могла сердиться. Перед глазами у нее плыли, мелькали стены, мебель, окошки, чьи-то толстые ноги и тоненькие ножки стульев, — голова кружилась. На нее опять напала безумная веселость, которая всегда оканчивалась так печально.

Лакей внес в залу десерт: целый поднос с конфетами, фруктами и другими сластями. Дети всей гурьбой подлетели к столу. На минуту все стихло. Только и слышно было, как рвались конфетные бумажки, щелкали и хрустели орехи.

— Петя, закрой глаза и открой рот, — предложила Люба.

— Зачем?

— Уж увидишь. Закрой и отгадай, что будет во рту.

— Конфетка, мармеладка! — объявил, без ошибки угадав, Петя.

— Ну, теперь ты.

Люба зажмурилась и доверчиво разинула рот.

— Аи, аи! Тьфу! Фи, как гадко! — говорила, выплевывая фантик, Люба. — Петя… у, злой, гадкий! Он мне бумагу в рот сунул, — жаловалась она.

В зале было шумно и весело. Все что-то болтали, чему-то смеялись, перебрасывались конфетами, шелухой и фруктами.

— Еще играть! Опять играть! — крикнула Лида и вскочила с места.

— В соседки!

— В рассмешки, в кухню!

— В рассмешки! Давайте в рассмешки. Я буду рассмеивать, — вызвался Лева.

Посреди комнаты сдвинулся тесный кружок.

— Вы кто будете?

— Ступка.

— А ты?

— Ухват.

— А ты, Лида?

— Сковорода.

— Сковорода, ступка, ухват, помело, кастрюля, чумичка! — говорил, пересчитывая по пальцам, Лева.

— Сударыня! Позвольте узнать, что это у вас такое?

— Ступка, — ответила развеселившаяся, разгоревшаяся Зиночка.

— Ступка! Ну а это? Неужели тоже ступка? — спрашивал Лева, указывая на медальон на шейке у Зиночки.

— Ступка, — выговорила Зиночка чуть слышно.

— Странно! Такая нарядная барышня — и на шее ступка. И здесь ступка?

— Ступ… — не договорила Зиночка и залилась тихим тоненьким смехом.

Петю не пришлось и рассмеивать. Он насилу мог объявить, что он — помело, потом расхохотался, подавился конфеткой и насмешил всех до слез.

— Ну, теперь Лида, — объявил вслух, подходя к ней, Лева.

— Она — хохотунья, она ни за что не удержится, — заметила Зиночка.

— Вы так думаете? А вот увидим.

Лида крепко сжала губы.

— Лидия Васильевна, вы, если я не ошибаюсь, сковорода?

— Сковорода.

— Неужели же сковорода? — жалобно спросил Лева.

— Сковорода! — громко ответила Лида.

— Значит, и вместо лица у вас — сковорода?

Этот плут Лева!.. Он спрашивал так, как будто сейчас готов был заплакать, оттого что у Лиды вместо лица сковорода. Все оставили еду и, смеясь, смотрели на Лиду: удержится ли? У Лиды все жилки задрожали от смеха. Она поджала губы, собрала последние силы и крикнула, чтобы не засмеяться:

— Сковорода!

— Тише! Не кричать! — строго заметила Луиза Карловна.

— Боже мой, Боже мой, везде-то у нее сковорода, — плакал Лева. — И это сковорода?..

— Сковорода! — закричала во весь голос Лида.

— Это ни на что не похоже! Я вам говорю, не кричать! Разве вы не слышите? — сказала, подбегая к ней, Луиза Карловна.

— Сковорода! — выпалила и ей Лида.

И Лева, и Лида, и дети — все разом расхохотались, так и покатились от смеха. Во всей комнате только и слышно было:

— Ха, ха, ха! Сковорода!.. Ха, ха, ха!..

— Что это значит — сковорода? Как вы смеете мне говорить: сковорода? — не понимая, в чем дело, повторяла, горячась, Луиза Карловна.

— Сковорода! — повторила сквозь смех раззадоренная общим весельем Лида.