Загадочное происшествие в Стайлзе - Агата Кристи

Благодаря общему облегчению, порожденному известием об отъезде Инглторпа, завтрак впервые со времени трагедии прошел в доброжелательной атмосфере. Синтия, непотопляемая в силу естественной молодой жизнерадостности, уже пришла в себя и опять выглядела оживленной и веселой, и все мы, за исключением Лоуренса, выглядевшего по-прежнему мрачным и нервным, со спокойной радостью смотрели в открывшееся перед нами новое и многообещающее будущее.

Газеты, разумеется, пестрели сообщениями о скандальной трагедии. Кричащие заголовки, многочисленные биографии каждого из домочадцев, изощренные инсинуации и традиционные туманные намеки на имеющиеся в распоряжении полиции улики. Никто нас не миловал. В общественной жизни наступил период застоя. Военные события временно потеряли актуальность, и газетчики алчно набросились на преступление в мире светской жизни: «Загадочное происшествие в Стайлзе» стало главной темой обсуждения.

Естественно, это очень огорчало Кавендишей. Усадьбу постоянно осаждали репортеры, в дом их упорно не пускали, но они продолжали сновать по парку и деревне, где устраивали засады, ожидая с фотокамерами случайного появления забывшегося домочадца. Мы жили под угрозой публичного скандала. Сновали туда-сюда неразговорчивые столичные полицейские, что-то вынюхивая, выспрашивая и высматривая орлиными взорами. Мы понятия не имели, что именно они ищут. Появилась ли у них какая-то важная улика или это дело пока относится к категории нераскрытых преступлений?

После завтрака ко мне подошла Доркас и с загадочным видом попросила уделить ей пару минут.

– Ради бога, Доркас, что-то случилось?

– В общем, именно так, сэр. Возможно, вы увидите сегодня нашего бельгийского джентльмена?

Я кивнул.

– Так вот, сэр, помните, он упорно выспрашивал у меня, нет ли у хозяйки или кого-то из домочадцев зеленого платья?

– Да, да. Так вы нашли у кого-то такой наряд? – оживляясь, спросил я.

– Не то чтобы нашла, сэр. Но я вспомнила про сундук, который молодые господа, – Джон и Лоуренс по-прежнему оставались для Доркас «молодыми господами», – называют «маскарадным». Он стоит на чердаке, сэр. Здоровенный сундук, полный старинных платьев и маскарадных костюмов, чего там только нет. И мне вдруг подумалось, может, там хранится какой-то зеленый наряд? Поэтому, если бы вы сообщили о том бельгийскому господину…

– Я обязательно сообщу ему, Доркас, – пообещал я.

– Большое вам спасибо, сэр. Он ведь, сэр, такой приятный джентльмен. Уж совсем другого полета, чем те два лондонских полицейских, которые тут все вынюхивают да выспрашивают. Обычно-то мне не нравятся иностранцы, но, судя по тому, что говорится в газетах, славные бельгийцы отличаются от обычных малоприятных чужеземцев, а уж месье Пуаро определенно весьма вежлив в общении.

Милая старая Доркас! Она стояла, глядя на меня с такой искренней преданностью, что я с сожалением подумал о том, что она являет собой прекрасный образец быстро уходящих в историю преданных слуг.

Я решил также сразу пойти прямо в деревню и навестить Пуаро, но удачно встретил его по дороге. В общем, столкнувшись с ним на полпути, я немедленно передал ему сообщение служанки.

– Ах, молодчина Доркас! Мы заглянем в этот сундук, хотя… ладно, не важно… мы все равно проверим его.

В дом мы вошли через балконные двери, прошли по пустому холлу и поднялись прямо на чердак. Там действительно стоял сундук, прекрасный старинный сундук, обитый медными гвоздями и доверху набитый разнообразными костюмами.

Без особых церемоний Пуаро принялся выкладывать их на пол. Один или два наряда были сшиты из зеленой ткани разных оттенков; бельгиец, однако, отверг их, вяло покачав головой. Казалось, поиски вообще мало его интересуют, словно он не ожидал от них никаких полезных результатов. Но внезапно он удивленно воскликнул:

– Что это у нас тут такое? Взгляните-ка!

Сундук почти опустел; на самом дне лежала великолепная черная борода.

– Ого! Ого! – воодушевленно приговаривал Пуаро, внимательно разглядывая бороду со всех сторон. – По-моему, новая, – заметил он. – Да, совершенно новая.

Задумчиво помедлив, бельгиец вернул находку на дно, восстановил исходную картину, навалив сверху всю остальную одежду, и быстро вернулся в холл. Там он сразу направился в буфетную, где мы нашли Доркас за усердной чисткой столового серебра.

Пожелав ей с галльской вежливостью доброго утра, он перешел к делу.

– Доркас, мы уже изучили содержимое сундука. Я очень благодарен вам за столь ценное воспоминание. Там поистине замечательная коллекция костюмов. И часто ли, позвольте спросить, они используются?

– Ну, сэр, по нынешним временам не очень-то часто, хотя время от времени мы тут устраиваем вечерние приемы, которые молодые господа называют вроде бы «машкерадами». Иногда, сэр, получается просто уморительно смешно. Мистер Лоуренс на редкость изобретателен, да. Наряды он порой придумывает удивительно забавные! Никогда не забуду тот вечер, когда он спустился в зал, нарядившись каким-то шаром из Персии. По-моему, он объяснил, что изображает… какого-то восточного короля. Все ходил тут, размахивая большим ножом для разрезания бумаг, а мне игриво заявил: «Не забывайте, Доркас, вам надлежит относиться ко мне с нижайшим почтением. Видите, какой у меня остро наточенный ятанан, и ежели я буду вами недоволен, то ваша голова полетит с плеч!» А мисс Синтия, ее они называли каким-то Апашем, в общем, чудным французским именем вроде головореза… Да, апаш, так мне послышалось. Ну а выглядела она как чистое страшилище. Кто бы мог подумать, что очаровательная приличная девушка вздумает превратить себя в вылитого разбойника! Никто ведь даже и не узнал ее поначалу.

– На таких вечерах, должно быть, очень весело, – с удовольствием заметил Пуаро, – а мистер Лоуренс, видимо, отыскал для себя в сундуке ту замечательную черную бороду для костюма персидского шаха.

– Точно, он делал какую-то бороду, – улыбнувшись, ответила Доркас. – Уж мне ли не помнить, ведь он соорудил ее, позаимствовав у меня два мотка черной шерсти! И уж поверьте, издали она выглядела чисто как натуральная. Но я и не знала, что там наверху есть какая-то борода. Должно быть, ее положили туда недавно. Рыжий парик лежал в сундуке, помню, но больше вроде никаких шиньонов и бород. Разрисовывали-то они себя в основном жженой пробкой, хотя от этой грязи ужасно трудно избавиться. Мисс Синтия однажды вышла вся черномазая, изображала чернокожего плясуна… Ох уж и натерпелась она, смывая с себя сажу!

– Итак, Доркас ничего не известно о той черной бороде, – задумчиво заметил Пуаро, когда мы удалились в холл.

– Так вы думаете, что это та самая? – пылко прошептал я.

– Да, – кивнул Пуаро. – Вы заметили, как она была подстрижена?

– Нет.

– Да, да. Ее подстригли, придав форму бороды мистера Инглторпа, я как раз нашел пару обрезков… Увы, Гастингс, мы имеем дело с крайне изобретательным преступником.

– Интересно, кто же спрятал ее в сундук? – озадаченно произнес я.

– Человек с изощренными умственными способностями, – сухо проворчал Пуаро. – Вы же понимаете, что он спрятал ее в том месте, где она не вызвала бы никаких подозрений? Да, он умен. Но мы должны быть умнее. Причем умнее настолько, чтобы он скорее считал нас глупыми.

Я молча кивнул.

– И в этом, mon ami, вы окажете мне большую помощь.

Меня порадовал такой комплимент. В былые времена я едва ли думал, что Пуаро оценит меня по достоинству.

– Да, – продолжил он, пристально глядя на меня, – ваша помощь будет неоценима.

Естественно, такая похвала еще приятнее, однако следующие слова Пуаро несколько разочаровали меня.

– Надо еще найти союзника в этом доме, – задумчиво добавил он.

– Но ведь в моем лице вы уже нашли его, – возразил я.

– Все верно, но одного человека мне недостаточно.

Я обиделся и не замедлил показать это.

– Вы не совсем правильно меня поняли, – поспешил пояснить Пуаро. – Всем известно, что вы расследуете преступление вместе со мной. А мне нужен кто-то, никоим образом не связанный с нами.

– Ах, понятно… Как насчет Джона?

– Нет, вряд ли он нам поможет.

– Да, возможно, наш дорогой хозяин не слишком сообразителен, – озабоченно заметил я.

– А вот идет мисс Говард, – внезапно сказал Пуаро, – именно она-то нам и нужна. Правда, она занесла меня в черный список из-за того, что я оправдал мистера Инглторпа. И все же можно хотя бы попробовать.

На просьбу Пуаро уделить ему несколько минут для разговора Эви ответила лишь небрежным, едва ли вежливым кивком.

Мы прошли в малую столовую, примыкающую к кухне, и бельгиец закрыл дверь.

– Итак, месье Пуаро, – нетерпеливо сказала мисс Говард, – что еще случилось? Выкладывайте живей, а то у меня куча дел.