Воронья дорога - Иэн Бэнкс

– Мистер Макхоун, она сказала «штанишки менять»,– произнес Дин Уотт.

– А я маме расскажу,– пообещал Даррен сестре, которая преодолевала, в основном на коленках и попке, каменный горб.

– Вот что, Даррен Уотт,– сказала девочка, выбирая очередную опору,– отойди-ка ты в сторонку, отпедриль себя в попенку.

– Ух ты! – выдохнула Дайана.

– Эшли! – рассердился Кеннет.

– Мистюр Макхоун! Мистюр Макхоун! Вы слышали, че она грит? Слышали, а? – возбудился Лахлан.– Эшли, знаешь, ты кто? Малявка-шалавка, вот кто!

– А ты… А ты…

– Юная леди, это очень неприлично! – погрозил девочке пальцем Прентис.

– Прентис, заткнись! – велел Льюис.

– Я не шалавка!..

– Дядя Кен, а что значит – отпед…

– Штанишки менять! Штанишки менять!

– Малявка-шалавка! Малявка…

– Ну, все! Все! – перекричал Кеннет пронзительный детский гам.– Уймитесь! Эй, орда несносная, вы хотите узнать про звук или нет?

– Но…

– Она…

– Я…

– Молчать! – взревел он, вскакивая на ноги и потрясая кулаком над головой и делая картинный пируэт, чтобы жест адресовался каждому.– Ведете себя как дети! Да кабы я мог терпеть такие пытки – учителем бы остался.

– Пап, но мы же дети! – выкатил глаза Прентис, замотал головой и снова рухнул в траву, на этот раз – с громким охом.

– «Невинность – не оправдание», Прентис Макхоун,– громогласно заявил Кеннет, грозя пальцем лежащему ребенку.– В школе, где я учился, это было девизом, и вам всем следует зарубить его на носу!

Одного только Льюиса не веселило это представление. Он играл с травинкой. Остальные – кто хохотал во все горло, кто сидел скорчившись, втянув голову в плечи, крепко обхватив себя руками, и давился смехом, и обменивался с другими выразительными взглядами и кивками.

– Господи Боже! – воззвал Кеннет к чистому голубому небу, задрав голову и раскинув руки,– обрати Взор Твой на младенцев сих, не ведающих, что творят, и удели им чуток ума-разума, прежде чем за них возьмется наш жестокий мир!

– Ха! Мистер Макхоун, вы же в Бога не верите! – закричала добравшаяся до середины стены Эшли – ее лицо было уже почти вровень с лицом Кеннета.

Он повернулся к ней:

– И что с того, дружок? Я не верю в Санта-Клауса, но ведь Прентис на Рождество всегда получает подарки.

– Ну, мистер Макхоун,– помахала ладошкой Эшли,– разве можно попу с пальцем сравнивать!

С таким видом, будто глубоко шокирован, Кеннет шагнул назад:

– Ах ты, уличный лингвист! Что еще за выраженьица заборные? – Он снова вскинул руки.

И тут Эшли спрыгнула прямо на него с криком «Джурмонимо!»[43]

Девочка ударилась ему в грудь, головой стукнулась о его подбородок, обвила ручонками его шею, коленки вонзились ему в живот. Он тоже ее обхватил, чтобы не упала, резко качнулся назад, сам чуть не повалился, успев заметить, что позади него на траве сидят близняшки.

Он опустился на колени, сгруппировался и не задел Дайану и Хелен. Шатаясь, встал – Эшли вцепилась в него как обезьянка, ножками обвила его талию, и от девочки пахло… не только потом.

– Ладно,—проговорил он, чуть переведя дух,– спасибо тебе, Эшли, за участие.

Остальные немножко притихли. Эшли сильно терла ладонью лоб. Кеннет нахмурился, отстранил девочку от своей груди, чтобы заглянуть ей в личико. Грязное, а так все в порядке.

– Эшли, что ты такое сейчас прокричала?

– Мистер Макхоун,– ответил хрипловатый голосок,– я сказала: «Джурмонимо!»

Он рассмеялся и поставил ее на землю. Опустился на колени, сел, сделал кувырок. Дети охотно последовали примеру, только Эшли осталась на ногах. Она сложила руки на груди, далеко выпятила нижнюю губу.

– Не смешно! Я пошла домой, есть хочу.

– Ха, ха, ха, ха! – проговорил Кеннет с закрытыми глазами, держась за живот.—Ха, ха!

– Вы и в школе так веселились? Кеннет открыл глаза.

– Дядя Рори! – Прентис вскочил, и побежал к вновь прибывшему, и врезался точно так же, как Эшли только что —в прентисовского отца. Рори рассмеялся, схватил мальчика, закружился вместе с ним, отпустил руку, и схватил за ногу, и еще раз крутанул Прентиса.

– Ва-а-а-а!..—завопил Прентис. Рори опустил его на землю. Кеннет подошел к Рори, обнял:

– Как же я рад тебя видеть!

– И я рад, Кен.

– Давно приехал?

– Десять минут назад.

Объятия разомкнулись. Кеннет оглядел брата с головы до ног.

– Дядя Рори! Дядя Рори! Фокус покажите! Покажите фокус!

Каштановые кудри Рори были острижены почти до «ежика», загорелое лицо чисто выбрито. Рори, задумчиво пожевав губами, достал из кармана монетку, наклонился к детям, заставил денежку пройтись по фалангам пальцев и исчезнуть в кулаке. Потряс кулаком, а когда ладонь раскрылась, монетки как не бывало. Наградой фокуснику был счастливый визг.

Рори похудел и казался слегка усталым; старенькие джинсы выблекли, на коленке – прореха. От рубашки из сетчатой ткани исходил слабый запах одеколона с пачули.

Монетка появилась из-за уха Дайаны. Она вытаращила глаза, прижала ладошку ко рту.

– Ва-а-а! – завопили остальные. Кеннет ухмыльнулся, покачал головой.

– Еще! Еще! Можно еще раз! – требовали дети.

– Позже,– напустил на себя серьезно-загадочный вид Рори и подмигнул.

– Ну и что? – спросил Кеннет.– Как там мир? Рори пожал плечами:

– Да что с ним станется?

– Надолго вернулся?

Новое пожатие плечами, беспечная улыбка:

– Не знаю. Как сложится.

– Так-так…– Кен обнял брата рукой за плечи и вместе с ним направился к тропинке, где куксилась, сложив ручки на груди, Эшли Уотт. Кен широко улыбнулся ей, посмотрел на Рори: – Лучше собрать всю семью, иначе замучаешься рассказывать каждому одно и то же.– Кеннет повернулся и помахал детям: – Пошли, орда. Наш дядя Рори вернулся из дальних стран, у него побольше интересных историй в загашнике, чем у меня.

Дети пошли за взрослыми. Те приблизились к Эшли, Рори взъерошил ей волосы. Она еще пуще насупилась. Кеннет, крякнув, поднял брыкающуюся девчушку:

– Эшли, извини, если чем обидел.

– Да ничего, мистер Макхоун,– сказала она.– Простите, что я ругалась.

– Прощаю.– Он поставил ее на землю.

Она посмотрела с холма на лесную дорогу, что вела к Лохгайру, взглянула на Кеннета, потом на детей и, выкрикнув: «Спорим, я первая буду дома!» – повернулась и припустила бегом.

Остальная детвора погналась за ней с воем и гиканьем, вмиг оставив позади Кеннета и Рори.

Кеннет сокрушенно покачал головой и сжал пальцами худое плечо Рори:

– Отощал. Кормили там тебя неважно.

– Да уж…– Рори окинул взглядом вересковый склон.– Вот и истории у меня тощенькие, поэтому лучше я их сначала тебе расскажу, а ты детям преподнесешь – в приличном упитанном виде.– Он рассмеялся.– Ты у нас профессиональный беллетрист, а я – просто именитый графоман.

– Это что, ложная скромность или черная зависть? – хохотнул Кеннет, снова сжимая плечо брата.– Ладно тебе прибедняться. Я остался рожать и учить сопляков, а ты отправился на поиски славы. Якшался с тиграми, слонялся по тадж-махалам, а потом взял да и утер всем нам носы: известность, богема, хлеб с маслом, литературные конгрессы и премии…

– Специальные премии – за путевые очерки,– вздохнул Рори.

– Ну, и что тут плохого? Да в последний раз, когда я тебя видел, ты выступал в телепередаче – что-то там насчет выживания в джунглях. «Как же низко нужно пасть, чтоб попасться к тигру в пасть». Это ты хорошо придумал! – хохотнул Кеннет, спускаясь вместе с братом по склону холма.

Рори раздраженно фыркнул, замотал головой:

– Кен, ты что, забыл?

Эти слова как будто привели в замешательство Кена:

– А что? Что я не так сказал?

– Да ничего, просто это твоя пенка, ты ее сочинил. Несколько лет назад. Как-то вечером. Мы напились, кажется, а может, и нет… Но говорил это ты, а не я.

– В самом деле? – Да.

Кен нахмурился:

– Уверен?

– Абсолютно,– буркнул Рори.

– Выходит, я умнее, чем себе кажусь.– Кен пожал плечами: —Ладно, как знаешь. Будем считать, что теперь мой ход. Надеюсь, ты не завидуешь бедному старшему братцу, которому удается отвлекать детишек от телевизора на полчасика в день?

Рори отрицательно покачал толовой.

– Что ты. Кен.– Он снова вздохнул.– Я не завистлив.– Он посмотрел на брата: борода; волосы по-прежнему черны; лицо в морщинах, но все же моложаво,– До чего же все-таки это здорово – снова оказаться дома,– пожал он худыми плечами под рукой Кеннета.

Кен улыбнулся. Братья увидели Прентиса: запыхавшийся, он шел навстречу по траве. Остальные дети со всех ног пылили по лесной дорожке: к Лохгайру неслась маленькая, но очень шумная буря.

– Ну что? – спросил Кеннет.

– Папа! – хрипло выпалил мальчик издали.

– Ну?

– Что это за звук,– Прентис набрал воздуха в легкие,– который можно видеть?

– Саунд-оф-Джура![44] – взревел Кеннет.– А теперь бегом, не то без обеда останешься!