Руна - Катерина Снежная

в такт движению темноволосой головы. Но при виде рыжей девицы при нем, взгляд изменился и приобрел строгое выражение. Ее тонкие губы то и дело скорчивались в линию.

Илья улыбался хозяйке, и Руна думала, что за год, даже больше, она успела позабыть, какой он настоящий. Сегодня утром, он сходил к цирюльнику. И Руна вынуждена была признаться самой себе, выглядел Илья неотразимо. Он умел улыбаться такой соблазнительной улыбкой, в то время, как вид у него становился невинным, как у младенца. Исчезала ярость во взгляде, черные волосы аккуратно стрижены, челка по-мальчишески задорно падала на его лоб. Длинные и неприлично пушистые ресницы отбрасывали тени, и его карие глаза становились влажными, играющими. Видно было, как у арендодательницы захватило дух.

— У нас в съем одна комната, большая, светлая. Все как положено. Она хорошо меблирована. Уверяю вас, — сообщила она, когда приглашенные в дом на чай потенциальные жильцы уселись на софу и после знакомства озвучили просьбу-с. — Для прислуги, комнат наверху не имеется. Так уж заведено. Есть каморка, рядом с печной комнатой. Если сойдемся в цене, я согласна.

Анна Леопольдовна перевела дух. Цену озвучила Варвара ранее. И не плохую. По Петербургским расценкам барские апартаменты или квартира могли стоить от трехсот до шестисот рублей, каморка пять. А здесь одна комната, так что цена в двадцать рублей, была хорошей. С каморкой Руны выходило в двадцать пять.

— Очень жаль, — изрек Илья, и у Руны на лоб полезли брови, а дыхание и вовсе перехватило.

Почему жаль-то? Что он ответит, да неужели откажется? Ну, так ведь она всегда жила у Данишевских рядом с кухней.

— Знаете, — Илья почесал бровь, отвел глаза в сторону, заставляя хозяйку напрячься и бросить испуганный взгляд в сторону Руны. — Извините нас, мы можем поговорить с моей, — он запнулся. — Наедине. Нам бы посоветоваться.

— Конечно, конечно, — нервно улыбнулась Анна Леопольдовна, а затем прикусила нижнюю губу. — Давайте я покажу комнату, и вы сможете все обсудить.

Они поднялись на третий этаж, где была всего одна комната. Действительно большая, мансардная, имелся небольшой балкон в торце крыши и высокое окно. На втором этаже располагались хозяйские комнаты, рабочий кабинет, а на первом зала для просителей и приемов, музыкальная, большая столовая, кухня и подсобные помещения.

— Вот, — произнесла она, давая им рассмотреть мебель. — Я буду ждать внизу.

Кровать была двуспальной, в углу у окна стоял письменный стол, в другом углу вписали комод для вещей, стул и шкаф, у входа умывальник с тазом и кувшином. Под кроватью ночной горшок. Руна покраснела и вовсе не от стыда. После прожитого не было у нее никакого стеснения и срама. Как только хозяйка дома вышла из комнаты, Руна испепелила взглядом Илью.

— Ты предлагаешь мне пожить с тобой?

Тот широко улыбнулся.

— Да, совершенно верно.

Она задохнулась от возмущения.

— Я не могу. Все вокруг решат, что мы. Что ты!

— Что именно? — Илья будто издевался, задавая вопрос.

Руна нервно сглотнула, стараясь смотреть прямо в его влажные карие глаза, мысленно мечась. Он же шутит? Шутит?

— Что я твоя любовница!

— А знаешь, что я подумал, дорогая! М? После года мытарств в смешанном конвое, у тебя, что безупречная репутация? Проживание со мной очернит ее? Это правда, как-то повредит тебе?

Он перестал ухмыляться, теперь Илья смотрел на девушку внимательно, взгляд приобрел напряженность. А Руна готова была взорваться. Ее раздирало на части от злости, и безвыходности. Выбор-то небольшой. Либо назад в цепи, либо вот так. Она задрожала, сжимая кулачки, кусая губы, начиная ненавидеть его по-настоящему. Как он мог, вот так? И не честно, и без вариантов и так, так по-мужски. Благородства в этом не было нисколько. Но и она не из благородных дам. Она смотрела на него, словно видела впервые, а сама императорских кровей. Но ведь все не так, далеко не так. Сердце Руны в груди билось, как птица.

— Мне думалось, ты захочешь быть благодарной, — Илья развернулся и собрался выйти из комнаты, всем своим видом показывая разочарование.

— Я благодарна, — отозвалась она ему в спину. Илья держал слово и не трогал ее, пока они были в дороге, но теперь… Что будет теперь? — Жить с тобой под одной крышей действительно навредит моей репутации. Но… Илья?

Он остановился, но продолжил стоять к ней спиной.

— Ты впервые меня назвала по имени, — заметил он, затем слыша, как Руна молчит, подтолкнул: — Что?

— Я согласна.

* * *

Илья ухмыльнулся, стоя спиной к юной волчице. Все оказалось просто и так сладко, так многообещающе. Она не хотела жить с ним, он это понял давно. А вовсе не сейчас по интонациям в ее расстроенном голосе. О, нет. Девушка была в ужасе. Она злилась, сгорала от ярости, ведь губились последние крохи, видимость ее репутации честной барышни. С того самого момента, как они встретились в спальне мадам Данишевской, он только этим и занимался. И, все же, как легко он получил желаемое. Всего, одна бумага от императора, которую он просил на всякий случай.

Илья повернулся, делая вид, что расстроен ее строптивостью и неблагодарностью.

— Согласна на что? Жить со мною под одной крышей и быть моей любовницей?

Девчонка взвилась, проглатывая оскорбительные слова, пряча их за вздернутым острым подбородком, за задранным горделиво носом. Определенно волчье сознание сквозило в каждом ее жесте. Но она была слишком наивной и молодой. Илья понимал, они возвращаются в цивилизацию, здесь все иное. Провинциальный городишко не имел столичного лоска, зато нравы похлеще московских. Нет здесь закона с большой буквы и морали нет. А Руна красивая, не сорванный цветок, после случившегося в бане, он был в этом уверен. И почему бы не соблазнить ее? И хотя ему по вкусу иной типаж женщин. Более взрослых, более искушенных и намного благородней. Руна притягивала невинностью. Она не пыталась его соблазнить, не старалась заручиться благосклонностью, одаривать телом или манить кокетством. Нет, девчонка, прятала женскую прелесть, свой шарм и интерес к мужскому за многочисленным тряпьем и серыми платками. Конечно, с дороги она истощена, кожа да кости, но пройдет несколько месяцев и Руна расцветёт, округлятся формы, появится свежесть лица и рыжий волос приобретет яркий оттенок.

Ее неопытность и незаинтересованность раздражала его. Но странное дело и притягивала. Он долго размышлял, наблюдая за ней день за днем, стоит ли связываться или все же найти любовницу, которая не вздумает брыкаться, наоборот, с радостью упадет в объятия и будет благодарна за все, что Илья сможет предложить. Но глаза Руны! Зеленные, лесные, живые, в них скрывалась глубина бездны, и Илья тонул в них. Ее