Тенебрариум - Raptor

— А о чём ты пишешь? — отвлёк меня любопытный Ромео, неожиданно застав врасплох.

— Да, в общем-то, о разном, — нелепо ответил я.

Собеседник ждал, что я продолжу. Я видел это по его внимательному выражению лица, но никак не мог сообразить, что же конкретно мне ответить. Раскрыл было рот, чтобы выдать какую-то банальность, но тут выручил Думейн, у которого наконец-то не выдержали нервы:

— Да где же его носит?!

— Кого? — спросил я, с облечением оборвав диалог с Ромео.

— Да Зелёного этого.

— Какого Зелёного?

— Кренделя ещё одного, который должен был вместе с тобой приехать, на том же поезде. Звоню ему, а у него телефон отключен.

— Наверное, аккумулятор разрядился.

— Скорее всего.

— Хорошо, что я додумался запасной взять. А то бы сейчас вот так же блуждал.

— Продуманный. Молодец. Не то, что некоторые.

— А почему он «Зелёный»?

— Да гринписовец очередной. Борец за экологию. У нас ни одна вылазка без них не обходиться. Задолбали. Нос свой суют куда не надо, выступают, нарушают правила, всё пытаются что-то вывезти с Зоны. Какие-то образцы, материалы… В общем, одни проблемы с ними. Хуже этих «воинов радуги» только журналюги.

— А зачем вы их тогда берёте, если они такие?

— Деньги платят. Да и потом, лучше уж знать заранее, что он — зелёный, чтобы ещё загодя быть готовым к его выходкам. А если им запрещать, они ведь всё равно пролезут в группу, только уже тайно. Зачем нам нужны такие сюрпризы? Пусть едут, пусть берут свои образцы. Всё равно на периметре «опричники» всё у них отберут. Первый раз что ли? Кстати, вон эти, (он максимально снизил тон, коротко кивнув в сторону иностранцев) — тоже из какой-то там международной экологической организации. Слетаются как мухи на дерьмо.

Тут возле нас замаячил какой-то тип в панамке, с бородкой-эспаньолкой. Допивая минеральную воду из маленькой бутылки, он сначала ходил туда-сюда, бросая на группу косые взгляды, а потом, выкинув опустевшую бутылку в урну, начал неуверенно приближаться.

— А вот, похоже, и он, — заметил его Думейн.

— Простите, здесь собираются на экскурсию? — козлиным голоском проблеял вновьприбывший.

— Здесь, здесь, — Дум сделал пригласительный жест. — Давай, Зелёный, только тебя и ждём.

— А я уж думал, что вы без меня уехали.

— Куда же мы без тебя?

— Телефон, зараза, разрядился. Надеялся, что аккумулятор выдержит. А он прямо перед Иркутском крякнуся, — Зелёный сходу протянул руку Думейну. — Леонид.

— Зелёный, — поправил его Дум. — Так привычнее. А я — Думейн. Будем знакомы. Ладно, всё, я звоню Робину, а то он поди уже на говно исходит. Вы тут пока знакомьтесь.

Я пожал тоненькую, холёную и слегка влажную лапку Зелёного, и тут же отошёл вслед за Думейном, чтобы не толкаться с остальными знакомящимися. А Дум уже вовсю названивал своему коллеге.

— Робин? Да, все в сборе. Да, поезд опоздал. Ну да. Писатель сразу пришёл, а Зелёного пришлось подождать. Ага-а, заблудился малёха. Ты там уже на стрёме? Заводишь? Ну всё, о`кей, тогда ждём-с, — он нажал на «отбой», и довольно посмотрел на меня. — Робин подъедет через пять минут. Так, народ, все идёмте за мной! Он подъедет вон к той парковке.

Группа загудела, зашевелилась, начала навьючивать рюкзаки, и поднимать лежащие на асфальте сумки. Мне было непонятно, почему Робин сразу не мог подъехать и припарковаться. Но я не стал приставать к Думейну с этими глупостями. Мало ли, в чём причина? Может быть здесь парковка платная, или же машина у Робина какая-то особенная, а может всё это ради конспирации. Какая разница?

Мы ждали недолго.

— А вот и он, — сообщил Думейн, указав на подъезжающую белую ГАЗель, которую я изначально принял за обычную маршрутку. — Давайте без толкучки, без суеты, быстренько грузимся…

Группа дружно заполнила салон, и машина тронулась с места. Мне досталось переднее сиденье, расположенное спиной к водителю. В обычных маршрутках я органически не перевариваю подобных участков, так как сидя на них, всю дорогу приходится передавать туда-сюда деньги и проездные талончики, а лично меня это занятие страшно раздражает. Поэтому, поначалу я инстинктивно напрягся, ожидая, что кто-нибудь из пассажиров вот-вот протянет мне деньги за проезд. Ох уж эта привычка!

Народ в салоне перебрасывался весёлыми репликами. У всех было приподнятое настроение. Люди были готовы к новым открытиям, и я разделял их единый настрой.

В дальнем конце салона, возле задних дверей, было сложено нагромождение из запасных колёс и глыкающих канистр с бензином, от которых время от времени потягивало специфическим амбре.

«Вот убьют нас всех, а потом этим самым бензинчиком обольют и сожгут», — подумал я, поймав себя на мысли, что мне от этой догадки не только совсем не страшно, но даже наоборот — смешно.

Машина двигалась по незнакомым улицам, временами останавливаясь на светофорах. Я слышал, как водитель обсуждает с Думейном какие-то посторонние темы про автострахование и увеличение цен на горючее. Ничего подозрительного. Бытовой трёп. Среди пассажиров царила беспечная атмосфера, как среди школьников, которых везут отдыхать на природу. Джульетта оживлённо показывала на какой-то ресторанчик, мимо которого мы проезжали, и говорила как хорошо они вчера вечером там посидели. Тимон притворно восхищался её описаниями, не сводя с девушки более чем откровенного взгляда. Шеп традиционно водил пальцем по экрану своей электронной игрушки. Зелёный что-то активно обсуждал с Оливией.

— А ты уже опубликовал что-то? — вновь пристал ко мне Ромео.

Да что же он привязался-то, как банный лист? Лучше бы за пассией своей последил, а то ведь уведут ненароком. Вон, как Тимон на неё поглядывает. Как кот на сметану. Ловелас прыщавый.

— Нет, — я решил не врать. — Пока что, увы, ничего. Вот, приехал на поиски материалов для своей будущей книги. Авось, что-то да найду.

— Значит ты ещё не пробовал публиковаться, — не унимался занудный очкарик.

— Ну почему же не пробовал. Пробовал. Но безуспешно.

— Надо ещё пробовать. Рано или поздно тебя опубликуют. Никуда не денутся. Нам нужны хорошие книги.

Откуда у него такая уверенность, что я — хороший писатель? Может быть мне, на самом деле, грош цена, как автору. С чего он взял, что я обязательно должен печататься? Ведь ни одной моей книги он не читал, и даже не знает, как я пишу. Но уже советует, поддерживает, ободряет. Наверное, у людей отношение к писателям сродни отношению к докторам. Ну, к примеру, когда мы узнаём, что человек — доктор, то у нас тут же появляется стереотипичная уверенность в его профессионализме. Что он и диагноз непременно верный поставит, и операцию любой сложности запросто проведёт. А этот горе-фельдшеришка, на самом-то деле, бездарь криворукий, которого к больным и на пушечный выстрел подпускать нельзя. Но статус «доктор» делает его в глазах рядовых обывателей гарантированным специалистом. То же самое касается и статуса «писатель»…