Ганнибал: один против Рима - Гарольд Лэмб

Говоря это, Публий был недалек от истины. Его, видимо, хорошо информировали, а он не привык бросаться словами.

Все тревоги выпали на долю Ганнибала, который никогда ранее не встречался с легионами. За спиной у Сципиона был человеческий резерв Римской республики, 770 000 человек (согласно последней переписи населения), способных взять в руки оружие. За спиной у сына Гамилькара в Италии не было ничего. Снег завалил его дорогу через Альпы. А римская армия перекрыла дорогу через Пиренеи. С другой стороны путь преграждало море, и море было открыто для передвижений его врагов. То же самое по всем признакам наблюдалось на всех побережьях, но сведения об этом больше не доходили до Ганнибала. В Испании он получал информацию через морские пути и поддерживал контакт с Карфагеном с помощью гонцов или почтовых голубей. Здесь его кругозор был сужен тем, что он мог видеть в непосредственной близости от себя. Возможно, это было самой главной причиной его тревоги.

В долине По карфагеняне оказались в неопределенном положении, когда их союзники, галлы, на которых возлагались надежды, не присоединились к ним. Многие из галлов, как они подозревали, пошли на службу в римскую армию за деньги.

— Одно ясно, — сказал Ганнибал, обращаясь к старшим военачальникам, Герту, Магарбалу и сыну Бомилькара, который с таким рвением давал ему советы. — Назад пути нет.

Вместо того чтобы говорить с войском, он разыграл перед ним пантомиму. Когда отряды собрались на склонах лощины, он приказал вывести на середину группу пленников. Это были галлы с гор, закованные в цепи, грязные и слабые от голода. Военачальники бросили перед ними два набора дорогого оружия, с излюбленными кельтами щитами и доспехами. От имени Ганнибала пленникам было сделано предложение. Оружие будет дано любым двум добровольцам. Они сразятся друг с другом, и победивший получит свободу.

Все пленники вызвались пройти испытание. Вывели двоих и освободили от цепей. Внимательно наблюдавшие карфагеняне заметили, какими гордыми выглядели оба, получив вооружение. Они чувствовали направленные на них взгляды и яростно сражались, пока один из них не упал замертво. Даже в смертельном поединке воин выглядел достойнее, чем закованные в цепи рабы.

Тысячи зрителей поняли пантомиму. У них тоже был выбор — испытать радость победы или погибнуть.

В этот вечер военачальники ходили среди костров и повторяли слова Ганнибала: «С этого дня люди других народов в армии будут иметь одинаковые привилегии с карфагенянами. Все рабы, которые находятся здесь со своими хозяевами, получат свободу, а Ганнибал заплатит за них их хозяевам».

Это уравнивало всех. Было воздано должное и бесправным. За этим шагом, естественно, следовало ожидать дальнейших. И очень скоро так и произошло: Ганнибал провозгласил, что все желающие вернуться домой могут сделать это после того, как будет достигнута победа в Италии.

Наутро, когда над берегами Тичино повис туман, армии предстали друг перед другом. Дисциплинированные римские войска автоматически продвигались вперед, легионы выстроились в боевое положение, конница прикрывала фланги. Римляне двинулись навстречу нестройным массам карфагенян, но далеко продвинуться не смогли.

Появились кельтиберские и берберские конники, нестройные массы стремительно атаковали конницу римлян. На этом все закончилось.

Численное превосходство африканцев вынудило римскую конницу рассеяться. Она представляла собой воинов, которых посадили на лошадей, в то время как испанцы и африканцы были искусными наездниками. Консула ранили. Говорят, что его младший сын и какой-то Лигурийский раб спасли ему жизнь, но его рана оказалась серьезной.

Подоспевшая Лигурийская пехота охватила широким полукругом толпы легионов. Триарии из последнего ряда повернулись кругом со своими длинными копьями. Нумидийцы тут же пустили в ход свое метательное оружие. То ли Публий, то ли его легат отдали разумный приказ. Поскольку они лишились кавалерии на флангах, легионы были возвращены в защищенный лагерь, в котором провели предыдущую ночь. Они возвращались плотным строем, унося с собой раненых. Африканцы просто следовали за ними на некотором расстоянии, словно увидев непривычное зрелище, и не делали никаких попыток атаковать обнесенный стеной лагерь римлян.

Она была странной, эта схватка на Тичино. Было очевидно, что Ганнибал удерживал свои войска от битвы.

Делая это, он получил первую возможность изучить боевые качества римского легиона в действии. Возможно, пока он наблюдал за происходящим, Карталон, начальник его разведки, и некоторые опытные галлы объясняли детали и значение команд, которые подавались с помощью трубы и горна.

Галлы сказали, что этот легион был даром бога войны трибам с реки Тибр. В него время от времени вступали все юноши, являвшиеся гражданами. Они проходили усиленную подготовку, а муштровали их до тех пор, пока они не приучались выполнять все приказы автоматически. На знамени каждого легиона был изображен серебряный или золотой орел. Их несла привилегированная когорта, тысяча, которая располагалась на правом фланге переднего строя и всегда находилась под наблюдением других когорт, несших собственные знамена. В течение срока службы рекрут переходил из последней когорты в избранную тысячу и, возможно, из командира десятка превращался в центуриона тысячи. Даже внутри когорт (из 550 воинов) людей передвигали, как марионеток, на фиксированные позиции. В первых рядах (principes) находились самые сильные; тех, что послабее, ставили во второй ряд, копьеносцев (hastati); самые опытные занимали последний, третий ряд (triarii). Они выступали в случае необходимости в поддержку других. Легион имел собственный резерв из триариев.

Хотя в легионе насчитывалось только 6500 пеших воинов, он также располагал конницей из 400 всадников и легковооруженными отрядами, способными изматывать и преследовать противника. На флангах он имел верные войска италийцев, которые, пожалуй, и были более сильными физически, но не обладали железной дисциплиной римских легионеров.

В этой дисциплине, насколько знал Ганнибал, заключалась сила римской военной машины. Легионеров учили никогда не нарушать боевой порядок, спасаясь бегством или преследуя противника, что могли делать легковооруженные воины или наемники. Легионеры, кроме того, снаряжались по установленному образцу. За спиной они несли шанцевый инструмент, еду и спальные принадлежности для лагеря. Они разбивали лагерь, находясь в полной боевой готовности, и так же шли походным порядком. Обоз перевозил части разобранных понтонных мостов, катапульты для метания камней и стрел, а также грозные катапульты со щитами и бревнами для сооружения штурмовых деревянных башен. Таким образом, римский лагерь всегда находился в готовности либо осаждать, либо выдерживать осаду.