Чистилище. Побег - Пронин Игорь Евгеньевич

– Беги!.. Бе… ги!.. Н… спеем!

«Не успеем? – перевел для себя Максим, снова набирая скорость. – Глупости говоришь, тупица! Все успеют, уже никуда не деться! Теперь что бы не случилось, ответит вся община! Теперь все вместе: или жить, или погибать! Никто не опоздает!»

Со стороны торга донеслись крики. Их наконец-то заметили? Смахнув с бровей и ресниц капли пота – откуда пот на таком морозе? – Максим всмотрелся. Люди строились, выставляя вперед рогатины. «Муты…» – донеслось до него. Если бы Максим мог, то сейчас рассмеялся бы прямо на бегу. Ну конечно! Что они еще могли подумать? Муты откуда-то появились, бегут, значит, всем людям надо построиться и попытаться отбить нападение, ведь бежать некуда. Если Андрей не сваляет дурака, если не подведут другие общинники, то могут воспользоваться ситуацией. Стоит только пристроиться к озерным сзади, а потом ударить в спину – и шансы на победу сразу возрастут!

– Еще правей!.. – Раскрасневшийся Тоха корпусом оттирал его в сторону. – Еще…

Максим послушался. Веселье отчаяния, охватившее его в самом начале, теперь отступило, на его место пришла усталость. После долгой, тягучей ночи, проведенной в полузабытьи, после недоедания сил просто не хватало. Слишком далеко пришлось бежать. Отряд растянулся еще сильнее, кто-то уже не мог бежать и теперь ковылял далеко позади. А перед ними, сохраняя порядок, выстроились озерные. Рогатиной человека можно убить одним ударом, не то что мута. И острия выставленных рогатин сейчас смотрели на приближавшихся «беженцев». Их уже должны были узнать! Максим все сильнее забирал вправо, подальше от мрачных лиц ожидавших врагов.

И тут над строем взлетел кистень, тут же опустившись. Потом в другом месте еще один, и снова поднялся и опустился тот, первый. «Андрей, – понял Максим. – Значит, озерные так долго ничего не могли понять?» Строй колыхнулся, крики удивления смешались с криками боли и ярости. Косому, бежавшему первым, оставалось не больше двадцати шагов до противников, когда бой начался. Максим перешел на шаг и поменял направление, теперь приближаясь к озерным. Тоха пробежал вперед, вернулся, что-то крикнул. Не ответив, Максим показал рукой на грудь и вытянул первую стрелу из колчана. Ему нужно было успокоить дыхание.

Оторвавшиеся от остальных лучшие бегуны, человека четыре, вслед за Косым набежали на озерных. Кто-то ударил удачно, кто-то, наоборот, с разбегу напоролся на рогатину. Косой несколько раз взмахнул кистенем, а потом кто-то кинулся на него и повалил на снег. Бойцы подбегали один за другим, ввязываясь в бой. Визгливо кричали женщины: им в этой схватке тоже не было пощады. «А почему им должна быть пощада? – Максим прилаживал стрелу на тетиву. – Что-то из старого мира… Кому нужен старый мир?! Никому! Пропади он пропадом! Да он и так пропал!»

Они с Тохой были далековато от места событий, но, на свою беду, рослый и плечистый озерный решил забежать сбоку и оказался между отрядом Косого и Максимом. Почти не думая, юноша пустил стрелу. Он не целился никуда конкретно, просто в фигуру врага. Выстрел получился удачным: острие вонзилось ему в задницу. От боли и удивления озерный вскрикнул, остановился и закрутился на месте, пытаясь дотянуться до стрелы. Тогда кто-то из отряда швырнул в него рогатину, скользнувшую по лицу. Максим успел заметить брызги крови, потом на богатыря прыгнул воин, и оба повалились. К месту схватки тут же кинулись еще двое озерных, но Максим уже целился снова.

– Старейшина! – Тоха указал рукой на крепкую фигуру в мохнатой шапке, и Максим сразу узнал его. – Гад! Убей его!

Озерные, стараясь держать строй, медленно отступали как раз в сторону Максима. На них с Тохой пока никто не обратил внимания. Управлял бойцами старейшина, до них долетали его хриплые выкрики. Если «беженцам» удавалось повалить кого-нибудь из озерных, то на помощь ему по команде кидались сразу двое или трое воинов, на головы врагов опускались тяжелые кистени и снова поднимались, разбрасывая кровавые капли. Группы Главного и Косого почти соединились, но надолго ли? До старейшины было далековато, и Максим встал на одно колено. С удивлением заметив, что потерял тапку, он быстро прицелился и выпустил в широкую спину вторую стрелу. Промах! Она пролетела над его плечом и вонзилась в икру одному из воинов, который с воплем оглянулся и упал, потеряв равновесие. Старейшина оглянулся, когда Максим достал третью стрелу из четырех имевшихся. Ждать и смотреть, как он выстрелит снова, озерный не собирался.

– Грач, Серега! Убейте тех двоих! Лука опасайтесь, лук отнимите у них!

Лук – ценная добыча! Перепугавшись, Максим дрожащей рукой натянул тетиву и выстрелил в одну из метнувшихся к ним фигур. Вроде бы удачно, попал в живот, но с негромким клацаньем стрела отскочила. Кистень? Рог на поясе? Максим выдернул из колчана последнюю стрелу, но она выскользнула из мокрых от пота и снега пальцев, отлетела в сторону. Взревев, Тоха закрутил кистень над головой и кинулся навстречу нападавшим.

«На мутов так не бросаются! – Максим судорожно шарил руками в снегу. – Против мутов так нельзя, это смерть сразу! Тоха смелый!»

Мысли путались, замерзшие пальцы никак не могли нащупать стрелу. Снова покосившись на сражавшихся, Максим на миг замер: почему-то он думал, что Тоха защитит его. Но тот уже стоял на коленях, прикрывая руками голову. Повязанное от холода тряпье уже валялось рядом на снегу, и этот снег покраснел от крови. Озерный, издав какой-то утробный звук, опустил кистень, и под ним будто что-то треснуло, такой вышел звук. Его товарищ, высоко задрав рогатину, длинными прыжками скакал через сугробы к Максиму.

– Вот и все! – крикнул Максим, поднимаясь и срывая закрепленный на портах кистень. Он не верил, что сможет выстоять против рогатины в умелых руках, и это почему-то придало сил. – Вот и все! Вот и все!

Подскочивший озерный поднял вверх оружие на вытянутых руках и ударил в прыжке, целясь в горло. С мутами так и надо: вогнать острие по перекладину сверху вниз, тогда больше шансов прижать тварь, обездвижить на время, достаточное, чтобы кто-то другой добил его кистенем. Но Максим был человеком и легко отклонился в сторону. Это вышло как-то само собой: вот озерный прыгает вперед, бьет, а вот уже Максим, увернувшись корпусом, ответным движением толкает его плечом и сбивает в снег более крупного противника. Кистень оказался в неудобной для удара правой руке, но делать было уже нечего, и он ударил. Озерный сумел-таки поймать груз на древко пики, которое с хрустом треснуло. Он закричал, и Максим ударил снова, целясь в ненавистный разинутый рот. Теперь врагу пришлось заслониться рукой, и крик сменился стоном.

Каким-то образом Максим почуял, что сейчас его убьют. Он не ударил в третий раз, а отскочил назад, и второй озерный, тот, что убил Тоху, промахнулся. Запнувшись и потеряв вторую тапку, Максим упал в снег, и под рукой тут же оказалась потерянная стрела. Лук? Он отшвырнул его в сторону и даже не помнил, в какой момент! Вскочив, с кистенем в одной руке и стрелой в другой, Максим побежал прочь, в сторону битвы. Подсознание следовало инстинктам: в стороне его догонят и убьют, а среди общей драки есть шанс спрятаться, кем-то заслониться. За спиной он слышал хриплое дыхание врага, казалось, он вот-вот почувствует его затылком.

Битва складывалась не в пользу нападавших. С собой Андрей привел в основном женщин и слабосильных мужчин, к тому же истощенных голодом и холодом. Отряд, скрытый за холмом, должен был, по его задумке, сразу опрокинуть озерных, но их заметили издалека, а кроме того, воины во время атаки успели устать, сломать строй и сильно растянуться. Сокрушающего удара не получилось, да и атака с тыла не принесла большого успеха: потеряв лишь двух бойцов, противник сплотил ряды и по команде старосты отступил. Теперь перед их рогатинами были все: и те, кто пришел на торг, и те, кто выскочил из засады.

Максим подбегал к озерным с тыла. Старейшина, бросив взгляд через плечо, заметил его и сам бросился наперерез. Беглец взял левее, норовя проскочить мимо фланга врагов, за спины своих. Но командир озерных разгадал его маневр и швырнул кистень ему в ноги. Этот прием был известен и по дракам с мутами: кистень, вращаясь, заплетал тварям ноги, и это порой помогало спастись. Спасаясь, Максим отчаянно подпрыгнул, и кистень ушел в снег, вот только устоять бежавший после этого не сумел и, сделав всего пару шагов, рухнул прямо под ноги к озерным, сражавшимся спиной к нему. Взгляд назад! Тот, убивший Тоху, был совсем рядом, уже заносил оружие для удара. Максим вскрикнул и сунулся головой вперед, прямо между ногами воинов. Он словно какой-то червь ввинчивался, вкручивался в лес топтавшихся ног, цепляясь за них и уворачиваясь от пинков.