Шляпа, полная небес… - Терри Пратчетт

— Ммм… Я прилетела узнать, не захочет ли ваша новая девочка прийти сегодня ночью на шабаш. — сказала согнувшаяся Петулия слегка сдавленным голосом.

Тиффани не могла не заметить, что Петулия была вся в украшениях. Позже она обнаружила, находясь в обществе Петулии, вам все время придется отсоединять какой-нибудь из ее браслетоа от одного из ожерелий, или, как это однажды случилось, сережку от ножного браслета (никто так и не смог понять, как это смогло произойти). Против оккультных украшений Петулия устоять не могла.

Эти украшения предназначались для магической защиты от всяких неприятностей. К сожалению, Петулия не нашла амулета, который защитил бы ее от нелепого вида. Она была низенькой, пухленькой, краснощекой, с постоянно озабоченным выражением лица.

— Шабаш? А, эти ваши собрания, — сказала мисс Левел. — Это было бы замечательно, правда, Тифани?

— Да. — ответила Тиффани, не совсем в этом уверенная.

— Девочки время от времени собираются в лесу по вечерам. — пояснила мисс Левел. — Отчего-то к нашему ремеслу возвращается популярность. Конечно, этому можно только радоваться.

Однако, прозвучало это так, как будто сама мисс Левел не была в этом полностью уверена. Затем она добавила: — Петулия помогает Матушке Черночепчик, что живет в Безоткосах. Она специализируется на животных. Поросячьи болезни ей особенно хорошо удаются. Я имею в виду, лечить поросячьи болезни, а не наводить. Здорово было бы, если бы ты подружилась здесь с кем-нибудь. Почему бы тебе не сходить? Ну вот, все распутано.

Петулия выпрямилась и смущенно улыбнулась Тиффани.

— Ммм, Петулия Хрящик. — сказала она, протягивая руку.

— Тиффани Болит. — ответила Тиффани и с осторожностью тряхнула руку Петулии, опасаясь быть оглушенной дружно забренчавшими браслетами и ожерельями.

— Ммм, ты можешь полететь вместе со мной на метле, если хочешь. — предложила Петулия.

— Лучше не стоит. — ответила Тиффани.

Петулия с облегчением взглянула на нее и затем сказала — Ммм, а ты не хочешь одеться?

Тиффани поглядела на свое зеленое платье. — Я одета.

— Ммм, у тебя нет каких-нибудь украшений — бус, амулетов, или чего-то такого?

— Увы, нет. — ответила Тиффани.

— Ммм, тогда ты должна взять собой хотя бы запутку?

— Ммм, я не смогла с ними разобраться. — сказала Тиффани. Она не хотела говорить «ммм», но от было невозможно не заразиться этим от Петулии.

— Ммм… может у тебя есть черное платье?

— Я не люблю черное. Я предпочитаю синее или зеленое. — ответила Тиффани. — Ммм…

— Ммм. О, ну да, ты же только начала. — великодушно предположила Петулия. — Я уже три года Мастерю.

Тиффани обескуражено поглядела на ближайшую половину мисс Левел.

— Изучает ремесло. — подсказала мисс Левел. — Ведовство.

— О. — Тиффани сознавала, что ведет себя недружелюбно и розоволицая Петулия казалась очень славной девочкой, но она чувствовала себя неловко перед ней и не могла понять почему. Это было глупо, она знала. Она могла бы подружиться с Петулией. Мисс Левел тоже была вполне славная и Тиффани умудрилась поладить с Освальдом, но хорошо было бы общаться и с кем-то одного с собой возраста.

— С радостью пойду. — ответила Тиффани. — Я знаю, мне надо многому учиться.

Пассажиры, сидящие в карете, заплатили немалые деньги, чтобы сидеть внутри на мягких сиденьях, укрывшись от ветра и пыли. Поэтому довольно странным было то, что многие из них пересели на крышу на следующей остановке.

Те же немногие, кто не захотел выйти или не был в состоянии вскарабкаться наверх, сидели, сбившись в кучку, напротив нового пассажира и, стараясь не дышать, глядели на него, как кролики на лисицу.

Не то, чтобы им мешал запах хорьков. Да, это мешало, но по сравнению с другой, большой проблемой, запах почти ничего не значил. Пассажир разговаривал сам с собой. Вернее, части его тела разговаривали друг с другом. Не замолкая.

— Ну и трясовина тут внизу, я те кажу! Теперя мой черед в башке сидеть, уж то верно!

— Ха, да вы, братцы, устрились там в тепленьком местечке, в брюхе. Это нам — ногам всю работу робить приходиться!

На что правая рука сказала: — Ноги? Да вам даже значення слова «работа» не ведомо! Вот засунуть бы вас в рукавичку! Ах, да пропади оно все пропадом! Пойду и разомну се ноги!

В наполненной ужасом тишине, пасажиры увидели, как одетая в перчатку рука мужчины отвалилась и пошла вдоль сидения.

— Айе, пропасть, тута в штанах тоже не курорт. И я зараз тута все проветрю!

— Вулли Валенок, не смей…

Пассажиры придвинулись еще ближе друг к другу, как зачарованные не сводя глаз со штанов. В штанах что-то задвигалось, послышались какие-то тихие проклятия из места, откуда никак нельзя было ожидать какого-либо голоса вообще. Затем пара пуговиц отскочили и очень маленький рыжеволосый синекожый человечек высунул свою голову и заморгал от света.

Увидев людей, он застыл.

Человечек уставился на пассажиров.

Пассажиры уставились на человечка.

Затем его лицо расплылось в безумной улыбке.

— Как дела, робята? — отчаянно спросил он. — Вот здоровски! Про меня не беспокойтися! Я всего лишь опа-тическа иллюзя, ясно?

Он скрылся в штанах и пассажиры услышали, как он прошептал: — Да я их запросто обдурил, нае проблемо!

Через несколько минут карета остановилась, чтобы сменить лошадей. Дальше она поехала уже без тех пассажиров, что сидели внутри. Они вышли и попросили вынести их багаж. Нет, спасибо, мы не хотим ехать дальше. Нет, мы поедем завтра, спасибо. Ничего страшного, мы вполне можем подождать в этом очаровательном маленьком городке под названием, ээээ, Опасный Закоулок. Спасибо. Вего хорошего.

Карета продолжила свой путь, став в некоторой степени легче и быстрее. Она ни разу не остановилась ночью. Она должна была остановиться, но пассажиры с крыши все еще ели свой ужин, когда услышали, как карета отъехала без них. И причиной столь поспешного отъезда могла оказаться большая кучка монет, бренчавших в камране у кучера.

Глава пятая. Круг

Тиффани шла сквозь лес. Рядом с ней, неуверенно передвигаясь по ломанной прямой, летела на метле Петулия. Она и в самом деле оказалась славной девочкой. У нее было три брата и она хотела стать повивальной бабкой и принимать детей и поросят. И еще она боялась булавок. И Тиффани обнаружила, что Петулия терпеть не могла спорить о чем бы то ни было.

Поэтому беседа происходила следующим образом:

Тиффани сказала: — Я живу на Мелу.