Внутренняя красота - Маргерит Кэй

Сначала Кресси откровенно подтрунивала над ним, а теперь Белла решила проявить дерзость. Лорд Армстронг решил, что здесь что-то определенно затевается, и не знал, как на это реагировать.

— Я не подумаю прерывать их занятия. К тому же я сразу должен вернуться в Лондон. Вы же знаете, я вместе с герцогом отправляюсь в Санкт-Петербург. Возможно, мне придется отсутствовать несколько месяцев. Я здесь, чтобы убедиться, что до моего отъезда предприняты все необходимые приготовления.

— Вот как. Теперь я понимаю.

Белла явно пала духом. Если бы Кресси пристально не следила за ней, она не заметила бы выражения разочарования на ее лице, которое мелькнуло и тут же исчезло. Мачеха обиделась. Кресси не сделала большого открытия, но это была правда. Белла действительно любила своего мужа. Она думала, что муж приехал к ней, наверное, надеялась, что приехал потому, что беспокоился о ней, а лорд Армстронг интересовался лишь необходимыми приготовлениями! Кресси ужаснулась, поняв, какие приготовления отец имеет в виду. Отца здесь не будет, когда родится ребенок Беллы. Его ребенок!

Забыв о том, что она решила проявлять ко всему равнодушие, Кресси больше не могла удержаться:

— Отец! Ты не можешь уехать с Веллингтоном. Думаю, герцог сумеет найти тебе достойную замену. Ты нужен Белле здесь.

— Извини, я не понял.

— Кресси! — воскликнула Белла.

— Белла не хочет говорить об этом, поэтому я все скажу за нее.

— Крессида, прошу тебя, не делай этого!

— Белла не желает, чтобы ты находился так далеко в столь ответственное время.

— Генри, не слушай ее. Уверена, я одна со всем хорошо справлюсь.

— Ты не останешься одна.

Лорд Армстронг встал. Отец редко выдавал свой гнев, но Кресси заметила по напряженной позе, что он из последних сил укрощает свои эмоции. При любых других обстоятельствах она ликовала бы, но сейчас ей хотелось, чтобы отец понял, сколь эгоистично он ведет себя.

— Отец, понимаю, ты пойдешь на жертву, но ведь Белла намного важнее, чем…

— Что ты себе позволяешь! Как смеешь указывать мне, что делать! Как ты смеешь решать, что для Англии важно, а что нет. — Лорд Армстронг трясся от гнева. — Видно, от твоего внимания ускользнуло то обстоятельство, что моя жена уже родила четверых мальчиков без осложнений и истерик.

— Отец, сейчас дело обстоит не так. Белле все время нездоровится.

— И кто в этом виноват? У меня нет сомнений, что ты внушаешь ей мысль, будто ей хуже, чем она чувствует себя на самом деле. Маунтджой тоже не заметил ничего опасного, когда он осматривал ее в последний раз. Иначе он сообщил бы мне об этом. Моя жена до этого дня тоже не высказывала никаких опасений. Несомненно, за это надо благодарить тебя. Она в своих письмах ни разу ни на что серьезно не пожаловалась. Я правильно говорю, моя дорогая? — решительно спросил лорд Армстронг, вдруг повернувшись к жене, которая, видно, пыталась скрыть свои габариты в кресле.

— Генри, мне не хотелось беспокоить тебя. — Белла покачала головой. — Я понимаю, сколь важно…

— Вот видишь! — воскликнул лорд Армстронг. Однако, поймав себя на том, что говорит ликующим тоном, он обуздал свои эмоции. Он заговорил снова, но обычным тоном и главным образом обращался к своей жене: — Моя любовь, я беспокоился за тебя, несмотря на твое нежелание обременять меня. Вот почему я договорился, чтобы сэр Гилберт навещал тебя каждый месяц вплоть до родов. Хотя доктор занят не менее, чем я, он любезно согласился пожить в Киллеллан-Манор во время родов. Вот видишь, как много я пекусь о нашем ребенке.

О нашем ребенке! Но не о своей жене. Кресси не заметила бы этого нюанса, но Джованни научил ее видеть мир в совершенно другом свете. Она надеялась, что Беллу слова отца успокоят, но, как и его светлость, не ожидала следующего ответа мачехи.

— Только не это! — Белла с трудом села, отбросив в сторону подушки и шали. — Я не потерплю его присутствия здесь. Не желаю, чтобы он находился в этом доме.

— Сэр Гилберт? — Лорд Армстронг был озадачен. — Но он ведь присутствовал при родах четверых сыновей. Он лучший в своей профессии.

— Нет! — С огромным усилием Белла поднялась. — Генри, я не потерплю его. Ты слышишь меня? Мне нужна повивальная бабка. Мне нужна женщина. Я не потерплю, чтобы этот мужчина тыкал меня своими холодными пальцами и назойливо уговаривал не волноваться по пустякам. «Будет вам, леди Армстронг, проявите немного сдержанности. Вы слышали, чтобы коровы, рожающие в поле, мычали бы так громко?» Мне хотелось бы посмотреть, как он молча родит таких крупных здоровых парней, как мои. Насколько долго он продержится, видя эти ужасные орудия пыток, какими он пользуется. Мне он не нужен. Генри, я сама обо всем позабочусь, раз тебя здесь не будет. Больше я об этом не стану говорить. Сейчас я отправляюсь к себе в спальню. Поскольку твой визит будет кратким, я больше не стану отнимать у тебя время. Надеюсь увидеть тебя только утром.

Шаркающей походкой Белла покинула гостиную с достоинством, какое позволяло ее грузное тело и распухшие лодыжки. Ошеломленная Кресси также решила, что стратегическое отступление — лучшая тактика в данной ситуации. У нее выдался трудный день, к тому же предстояло о многом подумать.

На следующее утро Кресси рассказала Джованни о том, что произошло в гостиной.

— Чувствую себя идиоткой. Я так возненавидела несчастную Беллу, что совершенно не заметила, как она стала жертвой эгоизма отца, наподобие нас с сестрами. Белла действительно любит его, а он ее совсем не любит. Вы оказались правы, — прошептала Кресси, чтобы ее не услышали братья, сидящие за столом. Джордж и Фредди занимались чтением, а Джеймс и Гарри геометрией. — Моему отцу желания Беллы столь же безразличны, что и мои. Вам следовало бы взглянуть на ее лицо вчера, когда она узнала, что отец приехал проверить, хорошо ли мы ведем себя здесь, а сам собирается приятно провести время в России в обществе Веллингтона. Мне действительно стало ее очень жалко.

Джованни перестал работать и хмуро взглянул на Фредди, чьи руки он писал. Кресси, расхаживавшая по комнате, сильно отвлекала его. Он думал, что поступил практично, перенеся занятия в портретную галерею, ибо Кресси получила возможность обучать мальчишек, пока он работал. Иногда приходилось делать перерывы, чтобы усадить их в нужной позе. Благодаря этому Джованни отлично потрудился над портретом, чем сэкономил немало времени для дневных сеансов. Он не успевал писать и ее портрет, и своевременно выполнять заказ. Но сегодня ему никак не удавалось сосредоточиться.

Кресси была совсем другой. Казалось, изменилась за ночь. Отбросив недовольство, неприязнь к леди Армстронг, она, казалось, избавилась от прежней вялости и стала положительно смотреть на вещи. Пентесилея царица-воительница. Кресси не знала полумер. Сейчас она заняла сторону Беллы и больше не станет с обидой вспоминать, как мачеха обращалась с ней в прошлом. Джованни поймал себя на мысли о том, что подумала бы леди Армстронг, узнав о таком повороте. Из рассказа Кресси о вчерашней развязке следовало, что мачеха тоже начала неодобрительно относиться к своевольному поведению его светлости. Как бы невероятно это ни казалось, Кресси и леди Армстронг могли бы стать союзницами, и казалось вполне возможным, что дело примет именно такой оборот.