Неудачная дочь (СИ) - Полина Белова

— После того, как начнёт проступать пот, разведите в горячей воде белую глину, тоже там на лавках увидите: и таз, и глину. Намазываете эту смесь на свои дурные головы, тело и ноги. Переворачиваете песочные часы, тоже увидите, их там полно, и ждете, пока весь песок не высыплется. Только после этого смываете всё и повторяете, начиная с пемзы. Запомнили?

Филиппа, которая пока только придумала, как ей дойти нераскрытой до лавки, кивнула за всех.

— Далее моете головы четыре-пять раз мылом, затем хорошенько натираете тело выданной вам банной мочалкой, не забудьте взять её с собой, а после наполняете таз горячей водой и, намылив мочалку мылом, ещё раз моете все тело два раза.

— Если от тела ещё что останется, и мы не сотрём его до костей, — буркнул Коротыш, для себя решая, что одного раза мылом для него будет более чем достаточно.

— После окончания мытья, заворачиваетесь в полотенца, возьмите, кстати, с собой, и возвращаетесь в эту комнату, для обсыхания. Я сейчас схожу, принесу сюда сладкие яблоки, оставлю на столике в углу. Если быстро помоетесь, вам должны ещё достаться хоть несколько. Можно будет ещё выпить воды. Обсохнете, одевайте выданное вам сменное бельё и так, в белье, топайте в свою казарму. Вы же палаточники?

— Да.

— Наша казарма самая первая, возле бани. Вам даже провожающий не нужен. Так что я тех семерых, что уже давно моются заберу, когда они выйдут и отведу, а вас, опоздавших, мы ждать не будем. Сами придёте.

И, довольный собой, парнишка ушёл за яблоками, оставив растерянных новеньких одних.

Коротыш начал раздеваться первым. Филиппа тоже отошла к лавке под стенкой, положила на неё свою сумку, и начала, не спеша, стягивать безрукавку. Детка встал рядом с ней и повторял все её действия.

— Я пошёл. Поторапливайтесь. Постараюсь быстро помыться и отхватить нам яблок, — хлопнул дверью Коротыш.

Девушка, стараясь держаться к Детке спиной сняла рубаху, потом ткань, которой перетягивала грудь, и тут же обернулась самым большим полотенцем. Потом стянула сапоги, штаны, и, в одном полотенце, направилась к ящику с башмаками. Нашла, и себе, и Детке.

— Обувайся и иди первым. Найди нам свободное место, — попросила она его.

Детка послушно пошёл к двери, а Филиппа, тяжело выдохнув, одним движением сбросила полотенце, оставаясь совсем голой, быстро обернула бёдра набедренной повязкой, прижала к груди одной рукой мочалку, второй — полотенце, полностью прикрывая ими полушария, и двинулась за другом.

Обилие абсолютно обнажённых парней заставило девушку, с открытым ртом, встать столбом на пороге помывочной. Она с силой вжимала в груди мочалку и полотенце, круглыми от шока глазами смотрела перед собой: мужские колокольчики хороводом кружили перед её огорошенным сознанием. Бедняжка не сразу поняла, что в длинной комнате, затянутой водным паром, находятся две каменные лавки, разделённые невысокой, но широкой, тоже каменной, перегородкой, которая используется как полка.

Именно на этой перегородке-полке между лавками, которая тянулась на всю длину комнаты, до самой противоположной стены, и стояли песочные часы, миски с пемзой и глиной, лежало мыло и ждали конца помывки сухие полотенца парней.

Бойцы уже во всю драили тела, конечно, сняв набедренные повязки, пересмеиваясь, обмениваясь шуточками и поддразнивая друг друга.

Детка нашёл немного свободного места на лавке слева, у самой противоположной стены и громко позвал, перекрывая ровный гул мужских голосов:

— Фил! Иди сюда!

На неё невольно все обратили внимание.

Филиппа шла… В одной набедренной повязке… Прикрывая груди… И ждала…

Сыпались насмешки над её полнотой, белизной кожи, женским строением тела, а она ждала… каждое мгновение, каждый шаг ждала разоблачения и, возможно, смерти.

Когда она села на лавку, спрятавшись за широким телом Детки, мыться уже не смогла. Всё внутри дрожало от пережитого неимоверного напряжения и страха. Так и сидела, под стеночкой, пока помывочная почти не опустела. Лишь потом спохватилась и быстро вымыла, хотя бы, голову и чуть ополоснулась.

Завернувшись в полотенце и без зрителей выходить было значительно легче. Тем более, в раздевалке тоже ждал только взъерошенный Коротыш с тремя отвоёванными в тяжком бою яблоками.

Филиппа ловко натянула под полотенце штаны из выданного нательного белья и, пока парни горячо делились впечатлениями о помывке и драке за яблоки, прикрывшись спиной Детки, натянула на тело рубаху. Под ней, выбрав момент, незаметно для парней, немного перетянула грудь второй набедренной повязкой из выданной сумки.

Одевшись, девушка упала на лавку, облокотившись спиной о стену. Она была даже не в состоянии съесть своё яблоко.

Справилась. Выжила.

— Эй! Пошли в казарму! — потормошил её за плечо Коротыш. — Детка, поднимай его. А то наш Хомяк сейчас заснёт прямо тут.

Огромное помещение с длинными рядами кроватей, на которых спали мужчины, некоторые с громким храпом, утопало в темноте и казалось бесконечным.

Филиппа и её друзья послушно проследовали по проходу между рядами за дежурным бойцом и остановились у тех мест, на которые он указал. Повинуясь приказу бойца, они, не мешкая, быстро застелили постели — бельё им выдал тот же дежурный, ещё у входа — и улеглись.

Натягивая на себя, пахнущую чистотой и свежестью простынь с толстым одеялом на ней, девушка думала, что не сможет уснуть после только что пережитого. Однако, после четырёх месяцев ночёвок в палатке, когда приходилось лежать почти на земле, не считая ткань палатки, завернувшись в одно лишь одеяло и с собственной рукой под головой, вместо подушки — настоящая постель, с набитым матрасом, чистым бельём и мягкой подушкой, показалась Филиппе прекрасным подарком Богов за все её страдания.

Девушка с наслаждением вытянулась под тёплым одеялом, невольно вспоминая, что в последнюю неделю пребывания в тренировочном лагере сильно похолодало, куцее походное одеяло уже никого не согревало, как следует, и, парни в палатке по ночам тесно прижимались друг к другу, чтобы не стучать зубами от холода. Эта, слишком плотная, близость пугала Филиппу, и она, страшась нечаянного разоблачения, всегда устраивалась спать с краю, поэтому каждую ночь мёрзла сильнее остальных.

Филиппа не осознавала, что улыбается, проваливаясь в сон: теперь у неё была отдельная кровать, отличное одеяло и тёплая казарма.

Дорогие мои читатели, законы войска в этой фэнтезийной истории не моя выдумка, такие и были прописаны султаном для самых первых янычар в 14 веке. Описанный порядок мытья приближен к старым правилам в общественных банях Османской империи, правда, 17–18 век, не нашла старше. Хотя, судя по именам героев, Вы уже догадались, что я скорее представляю, что события происходят в местности, похожей на старинную Европу.

Ничего действительно