Лекарство от старости - Олег Зарицкие

- Ясно. Вы как всегда в окопах, — ответил Максим. — А мы с Солнцевой в тыл врага.

- Вы лучшие в этом деле. Поэтому вам и карты в руки. Гордитесь моим доверием!

- Да, мы уже прониклись, — съехидничала Лена. — Но я бы больше гордилась премией если уж мы такие лучшие.

- Будет вам премия, но если привезёте чего-нибудь интересное, — успокоил её Макс.

- Тогда мы уже в пути, — сразу повеселел Максим. — За мной, Солнцева.

Утро этого понедельника было жарким и для полковника Крутова. Хотя он ещё и не уходил со службы с воскресенья. Его вызвали вчера в 14.30 после четвёртого самоубийства. Пока ехал в Управление, произошло ещё одно. И так до восьми вечера. В час по одному. Оперативный штаб под его руководством заседал до двух ночи. Версий сначала было много, вплоть до репетиции масштабного теракта. Но ни одна из них пока не подтвердилась. На основании полученной информации, получалось, что некая группа лиц, месяц назад приславшая предупреждающие листовки, устроила показательную акцию и её члены совершили десять самоубийств в людных местах Киева. Целью всех этих самоубийц было разрешение эвтаназии.

«Да недооценил я этих парней», — думал Крутов. — «Решил, что те августовские листовки бред сумасшедшего. А вона как! Не бред, а абсолютная реальность. На хрена им эта эвтаназия?», — не понимал он. — «Если они уже мертвы? Что это за новый вид одноразовых революционеров? И почему именно у нас, а не в России или Европе?»

В 09.30 утра его срочно вызвал к себе начальник Управления, генерал — майор Шептун.

В приёмной секретарь сразу проводила его в кабинет начальника. Генерал сидел за своим столом.

- Ты это читал? — он указал на лежавшие перед ним газеты. Крутов посмотрел на газеты. Потом ответил с усмешкой:

- Некогда мне читать газеты, товарищ генерал- майор. Я работаю.

- Некогда? А у меня утро началось со звонка из министерства. Десять самоубийств за день!

Всё как они предупреждали! А я тогда министру доложил, что переживать не о чем. Угроза невыполнима. Ещё как выполнима! Охренеть можно! В министерстве и там, — генерал показал пальцем на потолок. — Хотят знать, кто это организовал и зачем? И как можно скорее! — Генерал раздраженно бросил очки на стол и встал. Сунул руки в карманы брюк с широкими лампасами и нервно прошелся по кабинету.

Крутов, не стал объяснять ему, что уже почти сутки работает по этому делу. Он просто стоял и смотрел прямо перед собой.

Генерал посмотрел на него и уже почти спокойно спросил:

- Дело завели?

- Да, — кивнул Крутов. — по 120 — й, доведение.

- Что-то успели накопать? Что это за клуб самоубийц такой?

- Пока мало информации. Сейчас отрабатываем личности самоубийц и их связи.

- Мало информации! А чего в августе жопу не оторвал и не подсуетился? Сейчас бы было много информации! — опять заорал генерал. — Надеюсь, теперь ты понял, что они не шутили?

- Понял, — Крутов виновато опустил голову. — И судя по тому, как эти самоубийства спланированы и подготовлены — работали профессионалы. Всё продуманно до мелочей. Думаю, есть реальная угроза повторения подобной акции.

- Этого нельзя допустить, полковник. Никак нельзя, — от крика, лицо генерала стало багрово — красным. — Ты даже не представляешь, чем это может для нас обернуться. Министр шутить не будет, тем более сейчас, за год до выборов президента. Отправит меня на дачу укроп выращивать! На моё место знаешь сколько желающих?

Крутов невозмутимо ответил:

- Не знаю, но будем работать.

- Работай, Крутов, работай. Пока нас с тобой не списали, — генерал на минуту задумался, потом уже спокойно сказал. — Значит так, полковник. Так как это дело резонансное, я освобождаю тебя от других дел. Руководство отделом передашь Смирнову. Бери себе столько людей сколько нужно. Любых специалистов. Но найди этих дес… тфу, — выругался генерал. — Этих уродов, и как можно скорее. Это мой приказ.

- Есть, товарищ генерал-майор, — вяло отреагировал Крутов. — Задачу понял. Пока мне хватит одного майора Максимова. Остальных буду привлекать по необходимости. Разрешите идти?

- Иди. Завтра в девять доложишь. Министр взял это дело на контроль и утром уже ждёт от меня результаты. Смотри, не подведи меня, Крутов.

Раздав задания, Алекс вернулся в отдел редакции и сел за свой стол. Включил компьютер. Как всегда с утра, проверил электронную почту. Писем было много, но одно сразу бросилось в глаза. Заголовок был написан заглавными буквами:

«Мы, Десвешеры, боремся за право людей на добровольную эвтаназию. Чтобы показать серьёзность и неотвратимость наших намерений, мы готовы умирать. По десять человек каждую неделю. До тех пор, пока не добьемся права на добровольную эвтаназию для каждого жителя страны. Люди должны иметь право на смерть не только в случае тяжёлой болезни, но и в любом возрасте, по желанию самого человека, если его жизнь потеряла всякий, смыл. У каждого в этой стране должно быть право не только на жизнь, но и на добровольную смерть.

Наше единственное требование к правительству страны: Создание Центров Добровольной Эвтаназии, в которых любой человек сможет добровольно уйти из жизни с помощью химической эвтаназии. Допускается помощь психологов. Период реабилитации не более 30 дней. Мы будем умирать до тех пор, пока наше требование не будет выполнено Мы начинаем свою борьбу и обязательно победим, потому, что смерть всегда побеждает жизнь.

Жизнь — временное состояние, а смерть — это вечность.

«Это уже серьёзно», — подумал Алекс. — «Значит, вчерашние события — это хорошо спланированная акция. И возможно будет продолжение». В конце письма была ссылка

http://samurai. livejournal.com/418798.html

— Алекс, тут у меня письмо от какого-то Самурая, — к его столу подошёл Николай.

— И у меня тоже — сказала сидевшая рядом Людмила.

— Десвешеры за эвтаназию? — спросил он не глядя на них.

— Точно, — ответили они хором.

— Я тоже такое получил. Изучаем, смотрим, думаем. Работаем, ребята! — он перешёл по ссылке в письме. Это был блог в «Живом журнале». Сразу запустился видеоролик.

На видео парень, лет тридцати, бритый наголо, устанавливает на штатив видео камеру. Затем садится в центре комнаты на пол, лицом к камере, по самурайски поджав под себя ноги. Смотрит в объектив и говорит:

Мы будем умирать,

чтобы правительство создало центры добровольной эвтаназии.

Мы будем умирать,

чтобы люди могли уходить из жизни достойно и безболезненно.