Водяра - Артур Таболов

- Я написал две докладных, - поправил Панкратов. - Одну генпрокурору, другую своему руководству. Какая из них произвела на вас впечатление?

Серенко вопросительно взглянул на Пекарского. Тот отозвался, словно бы неохотно:

- Неважно.

- Неважно, - повторил Серенко. - Важно другое. Мы увидели в вас опытного профессионала, независимого, умеющего отстаивать свою точку зрения. Отзывы о вашей службе подтвердили наши предположения.

Панкратов усмехнулся:

- Если вы спросите, люблю ли я комплименты, я скажу: да.

- Ассоциация "Русалко" так и останется на бумаге, если при ней не будут созданы серьезные службы, - продолжил Серенко. - Например, юридическая. И служба экономической разведки. К ее работе мы и хотели бы вас привлечь. Как вы отнесетесь к нашему предложению?

- Нужно подумать, - помедлив, отозвался Панкратов. - В чем будут заключаться мои обязанности?

- Обсудим позже, - вмешался в разговор Пекарский. - Какое впечатление произвела на вас конференция?

- Любопытно.

- Вы поняли, какая проблема волнует нас сейчас больше всего?

- Осетинская водка?

- Совершенно верно. - Пекарский подошел к бару, извлек из него бутылку и поставил на стол. - Вот такая.

Бутылка как бутылка. Винтовая пробка. Этикетка качественной полиграфии. Название: "Исток". Производитель: Ликероводочный завод "Исток", г. Беслан, Северная Осетия.

- Не скажешь, что паленка, - заметил Панкратов.

- Это не паленка, - подтвердил Пекарский. - Нормальная водка. Особенность ее в том, что она на пятнадцать рублей дешевле наших самых дешевых водок.

- И это главная проблема, - подхватил Серенко. - Экспансия осетинской водки практически парализует наших производителей. Никакая конкуренция с ней в низшем ценовом секторе невозможна. В докладе я уже сказал почему. В Осетии не платят налогов. Вообще никаких. По нашим данным, там работают двести двадцать ликероводочных заводов и цехов. А по официальным отчетам все они разливают минеральную воду. Такого количества минеральной воды нет во всех местных источниках вместе взятых.

- Почему Северная Осетия? - спросил Панкратов. - Почему не Чечня, не Ингушетия, не Дагестан?

- Ну, Чечне не до водки, - усмехнулся Пекарский. - Они воюют за независимость. А почему Северная Осетия? Это интересный вопрос. Объясните? - обратился он к Серенко.

- Попробую. Несколько причин. Во-первых, осетины оказались сообразительней русских. Когда у нас в пору антиалкогольной компании рушили заводы, в Осетии их консервировали и сохранили производственную базу. Во-вторых, осетинская вода - лучшая для производства водки…

- Вода имеете значение? - удивился Панкратов.

- Очень большое. Вам случалось пить немецкую водку?

- Пробовал. Наша лучше.

- А почему? Немцы делают свои шнапсы из дистиллированной воды. Настоящая же водка получается только из живой воды. В России мы тратим немалые деньги на ее подготовку, осетинская вода требует лишь очистки. Но самое главное: в Осетии нашлись инициативные люди, которые вовремя поняли, какую роль может сыграть водка. И они не ошиблись. Мы даже знаем их: это некто Алихан Хаджаев и его компаньон Тимур Русланов. Начинали они одни, сейчас в водочном бизнесе заняты десятки тысяч людей. Я недавно побывал во Владикавказе. По сравнению с тем, что видел всего года три назад: небо и земля. Города не узнать, везде стройки, на каждом углу рестораны, на улицах полно новых машин. И все это дала водка.

- Но если осетины не платят налогов в федеральный бюджет, значит платят своим, - заметил Панкратов. - Такой бизнес не может существовать без отката.

- Своим наверняка платят, - согласился Серенко. - Но на порядок меньше, чем отдают в казну наши производители.

- Есть Министерство по налогам и сборам. Разве это не их проблема?

- Она им не по зубам. Здесь - политика.

- Премьер Черномырдин встречался с президентом Галазовым, - объяснил Пекарский. - Потребовал навести порядок. Тот ответил: наведу, только потом не удивляйтесь, если Осетия окажет политическую поддержку Чечне. И Виктору Степановичу пришлось умыться.

- Блеф? - предположил Панкратов.

- Конечно, блеф. Но пуганый политик куста боится.

- Есть еще очень важный фактор, - добавил Серенко. -Географическое положение Осетии. Военно-грузинская дорога и транскавказская магистраль - единственные пути, которые связывают юг России с Грузией и Закавказьем…

- Вы хотите сказать, что осетины поставляют водку в Грузию?

- Нет. Это имеет значение в другом смысле. Вы знаете, что в России острый дефицит спирта. Не хватает спирта и в Осетии. Они закупают его на Украине. Хохлы гонят спирт из сахарной свеклы, он очень трудно поддается высокой очистке. Мы проводили анализы, почти все осетинские водки сделаны из украинского спирта.

- Что мешает нашим производителям покупать спирт на Украине?

- Высокие пошлины.

- Осетины не платят пошлин?

- Нет.

- Каким образом?

- Вот мы и подошли к основному. Есть несколько способов уйти от уплаты таможенных сборов. Один из них - груз оформляется на подставную фирму-однодневку. Когда спирт получен, фирма исчезает. Ищи-свищи. То, что этот способ незаконный, само собой. Но он еще и опасный. Некоторые попробовали, что получилось? А, Игорь Александрович? - обернулся Серенко к третьему собеседнику, молчаливо присутствовавшему при разговоре.

- И не говорите, - попросил тот. - Только чудом не сел. Как вспомню, так вздрогну.

- В Осетии нашли другой выход, - продолжал Серенко. - Спирт оформляется как транзит в Грузию. Если он действительно уходит в Грузию, пошлина не взимается. Если остается в России - плати. И вот что делают в Осетии. Во Владикавказе спирт растамаживают. По документам получается, что он перелит в автоцистерны и отправлен в Грузию. На самом же деле поступает на заводы и превращается в осетинскую водку.

- Но если вы все это знаете…

- В том-то и дело, что мы не знаем, а только предполагаем. Наши предположения строятся на неофициальных источниках, с этим в правительство не войдешь. Нам нужна совершенно точная, объективная информация.

- И в этом мы рассчитываем на вашу помощь, - вновь вмешался в разговор Пекарский.

- Не понял. Чем я могу вам помочь?

- Мы хотим, чтобы вы поехали в Киев, купили там пару цистерн спирта, доставили его во Владикавказ и прошли все процедуры на таможне.

- А что потом делать со спиртом?

- Продайте.

От неожиданности Панкратов даже засмеялся:

- Ну, знаете! Никогда не торговал спиртом. И вовсе не уверен, что из меня получится коммерсант. Даже уверен, что не получится. Будут у вас одни убытки.

- Это не имеет значения. Нам нужен ваш отчет. Он ляжет в основу нашего обращения в правительство, а ваш авторитет подтвердит достоверность информации.

- А что? - помедлив, проговорил Панкратов. - Необычно, но почему бы и нет?

Пекарский поднялся из кресла и не без торжественности пожал ему руку:

- Другого ответа мы от вас и не ждали.

II

Тимура Русланова всегда поражало в Алихане умение предсказывать события с такой уверенностью, с какой опытный чабан на высокогорном пастбище по виду безобидного облачка предугадывает снежный буран и спешить загнать отару под укрытие стен кошары. Но выводы, которые он из своих предсказаний делал, часто озадачивали своей неожиданностью.

В Осетии, полное название которой стало Республика Северная Осетия - Алания, как и во всей России, с недоверием относились к рожденным в Кремле идеям, сулящим радужные перспективы в ближайшем будущем. И чем радужнее они были, тем большее недоверие вызывали. Ваучерная приватизация по Чубайсу сразу была расценена как очередная завиральная программа правительства, которое не знает, что делать, и шарахается из стороны в сторону. Эта бумажка стоит как две "Волги"? Да за кого вы нас принимаете?

Каждая вещь стоит столько, за сколько ее можно продать. Пятнадцать рублей - вот цена ваучера, по которой их скупали возле станций метро в Москве. Во Владикавказе и того меньше - от трех до пяти рублей, что лучше всех социологических опросов свидетельствовало о степени доверия к правительству на юге России.

Алихан всеобщего скептицизма не разделял. Он очень внимательно, с карандашом, читал все официальные документы и газетные публикации и однажды убежденно сказал Тимуру:

- Это шанс, другого не будет. Кто не успел, тот опоздал.

К тому времени он занимал видное положение в окружении президента Галазова, но решительно отказался стать министром культуры и безоглядно ринулся в авантюру с ваучерами. Влез в долги, рассадил по всему городу скупщиков, раз в неделю летал в Москву с хозяйственными сумками, набитыми ваучерами, сдавал их в какой-то фонд. Тимур ужаснулся, когда узнал, что его долг коммерческим банкам перевалил за два миллиона долларов, но Алихан ни разу не усомнился в правильности того, что делает.

Резонно было предположить, что скупленные ваучеры он вложит в акции какого-нибудь крупного ликероводочного завода, но Алихан поступил по-своему. На одном из первых чековых аукционов купил контрольный пакет акций московского завода "Стеклоагрегат", выпускавшего оборудование и пресс-формы для стекольных заводов, изготавливающих винные и водочные бутылки. Завод "лежал", рабочие месяцами не получали зарплаты. Заказы были, оборудование большинства стекольных заводов требовало замены, но им нечем было расплачиваться из-за кризиса взаимных неплатежей, поразившего всю российскую экономику.