Прелестное создание - Бьюла Астор

Хотя, что бы собой ни представляла Бриджит Холлис, дурой ее не назовешь.

Нет. Она решила убить одним выстрелом двух зайцев: обеспечить себя любовником и одновременно таким образом отблагодарить за предоставленный кредит. А может, если я удовлетворю ее в постели, она предпочтет оставить за мной роль любовника? — мрачно размышлял Джером. Она не первая и не последняя честолюбивая красотка, которая, чтобы улучшить свое финансовое положение, выходит замуж за одного — и в то же время на стороне крутит роман с другим.

Пылая праведным гневом, Джером поднялся на лифте на седьмой этаж. Если Бриджит считает, что она сможет использовать его, то глубоко ошибается. На этот раз использована будет она. Безжалостно. Уверенно. Беспощадно.

Бриджит убедилась, что уборка — дело куда более сложное, чем ей казалось. Пришлось внимательно читать инструкции на баллончиках с аэрозолями и на бутылочках с чистящими средствами, дабы сообразить, для чего предназначен тот или иной состав и как его правильно применять — а это замедляло работу.

Провозившись с небольшой туалетной комнатой Джерома куда дольше, чем с просторным кабинетом, она, стоя в дверях, с гордостью взирала на результаты своих трудов, когда внезапно в безукоризненно чистом зеркале возникло лицо Джерома.

— Господи, Джером! — воскликнула она, оборачиваясь и растерянно улыбаясь ему. — Ты чуть не до смерти напугал меня! Ради бога, что ты тут делаешь?!

— Мне нужно кое-что взять из кабинета, — буркнул он, внимательно осматривая девушку с головы до ног.

Бриджит почувствовала неловкость: комбинезон был великоват для ее хрупкой фигуры и висел мешком.

— Понимаю, — перебарывая смущение, сказала Бриджит, — выгляжу я смешно. Но у Ливви не нашлось ничего поменьше.

— Тем не менее ты куда симпатичнее Нэнси, — глухо заметил Джером.

В темных глубинах его глаз блеснула откровенная страсть, которая и напугала, и восхитила Бриджит. Она сделала шаг назад, который Джером, по всей видимости, принял за молчаливое приглашение, ибо тут же последовал за ней в маленькую туалетную комнату и прикрыл за собой дверь. Бриджит замерла на месте, как кролик перед удавом.

Да, она хотела, чтобы Джером поцеловал ее, но он был полон такой мрачной напористости — чуть ли не злости, что ей стало не по себе. Однако Бриджит была бессильна остановить его: все ее существо уже томилось непреодолимым желанием снова почувствовать ласки его губ и рук.

О, с какой голодной жадностью Джером целовал ее! У Бриджит кружилась голова и перехватывало дыхание, когда его пальцы расстегивали комбинезон. Он соскользнул на белые плиты пола, и девушка осталась лишь в нижнем белье. Как Бриджит ни была ошеломлена, ей тут же пришло в голову, что ее весьма сексуальный черный кружевной французский гарнитур не соответствует облику девственницы. Как и та лихорадочная торопливость, с какой она стала раздевать Джерома — как только что он раздел ее.

Когда он привлек Бриджит к себе, дав почувствовать, как возбужден, она поняла, что ей никоим образом не избежать боли, расставаясь с невинностью, и что девственность скрыть не удастся. Бриджит и не собиралась хитрить, но хотела, чтобы Джером осознал, как непросто ей решиться на близость с мужчиной и что это для нее значит. Настоящая то любовь или нет — не имеет значения, главное, что впервые в жизни мужчина заставил ее изнемогать от желания.

— Джером, — с трудом выдавила она, еле шевеля языком, — я… я…

Но Джером не позволил ей произнести больше ни слова, приникнув к губам Бриджит, и она безраздельно растворилась в жаре его поцелуев, а в голове у нее не осталось никаких мыслей, кроме одной — доставить Джерому удовольствие.

Когда он наконец дал ей возможность перевести дыхание, Бриджит чуть не захлебнулась воздухом. Но Джером и не думал оставлять ее в покое. Он приподнял ее и посадил на туалетный столик, после чего высвободил из кружевных чашечек бюстгальтера налившиеся возбуждением груди и жадно припал ртом сначала к одной, потом к другой.

— О господи… — только и смогла простонать Бриджит.

Охваченная экстазом, она даже не заметила, когда Джером успел снять с нее трусики. Теперь она оказалась полностью открытой его взгляду. Опьяняющая смесь стыда и возбуждения окатила девушку, едва Джером прикоснулся к самому интимному месту ее тела. Бриджит буквально сходила с ума от этих мучительно-дразнящих прикосновений.

— Джером… пожалуйста… — простонала она и, обвив лодыжками его бедра, притянула Джерома вплотную к себе. — Сделай же это! Скорее! Я не могу больше ждать!

— Да поможет мне Бог, — пробормотал он и сделал то, чего так хотела Бриджит.

Нежно. Страстно. И наконец резко.

Бриджит не удержалась и вскрикнула.

16

Джером сидел в кабинете за письменным столом, тупо уставившись на плотно закрытую дверь туалетной комнаты. Он вспоминал и бледное, искаженное болью лицо Бриджит, и свое потрясение. Он не знал, ни что делать, ни что говорить. А Бриджит…

— Убирайся! — зло выкрикнула она, сводя колени и прикрывая наготу руками.

Что он и сделал. И теперь, сидя за своим рабочим столом, пытался хоть как-то справиться с царившей в голове сумятицей.

Боже милостивый, откуда я мог знать или хотя бы предполагать?! — мучительно размышлял Джером. Девственницы не имеют привычки откровенно предлагать себя в обмен на кредит! Девственница не позволяет еле знакомому мужчине ласкать ее обнаженные груди, когда в доме находится мать! Невинная девушка не отдается с такой готовностью в туалетной комнате, черт возьми!

Джером застонал при этом воспоминании. Нежные припухшие губы Бриджит буквально сводили с ума и заставили его приблизиться к той черте, за которой нет возврата. Никогда в жизни он не вел себя так безрассудно. Когда Бриджит взмолилась: «Сделай это!» — он очертя голову бросился в омут, который именовался Бриджит Холлис: от красоты и греховной раскованности этой очаровательно распутной дочери столь же распутного Клемента Холлиса перехватывало дыхание.

Но той Бриджит Холлис, какой ее представлял Джером, никогда не существовало. Она оказалась девственницей! Он все еще не мог поверить. Как же так? Как девушка с такой яркой внешностью, с такой сексапильной фигурой, девушка, которая чувственно реагирует на каждое прикосновение мужчины, могла в свои без малого двадцать два года не познать радостей любви?

Другое дело, если бы она воспитывалась в монастыре. Или росла бы в среде, где господствуют жесткие религиозные установки и воззрения. Но в тех кругах, где вращалась Бриджит, не принято беречь пыльцу невинности!