Полюби меня заново (СИ) - Анна Шнайдер

придумать план, иначе ничего не получится! Тем более что ты знаешь — у мамы кто-то есть. А вдруг уведёт?

Ну, насчёт «уведёт» Стас серьёзно сомневался. Да и для того, чтобы кого-то уводить, нужно, чтобы этот «кто-то» был твоим. А Катя уже не была его — ни женой, ни любовницей, ни даже другом.

— Ник… я как раз об этом и хотел поговорить с тобой.

— О плане?

— Нет. О маме. И о её новых отношениях.

Ника тут же ощетинилась, как ёжик:

— Это всё ерунда, пап, не переживай! Я ведь его не видела. Значит, несерьёзно. Было бы серьёзно — мама познакомила бы меня с ним!

— Может, мама ещё не готова к таким шагам. В общем, не факт, что несерьёзно. Но я не об этом хотел сказать. Ника… Если мама не захочет больше жить со мной, ты не должна на неё сердиться. Понимаешь? Да, я попросил прощения и хочу вернуться, но мама имеет право не прощать.

— Почему? Она же любит тебя.

Сердце кольнуло и заныло.

Стас вспомнил вчерашний разговор и Катины искренние слова: «Я тебя больше не люблю».

Он слишком хорошо знал Катю — она не стала бы врать. Значит, действительно считает именно так. И его единственный шанс — сделать так, чтобы она полюбила его заново.

— Я очень обидел нашу маму, я уже говорил тебе, Ник. Так бывает — любовь умирает из-за обиды. Ты ведь знаешь, что люди умирают от болезней или несчастных случаев, правда? Ну вот. И любовь тоже может умереть, она — словно живой человек. Погибает, если её обидеть.

Ника задумалась на несколько секунд, а потом уточнила:

— Значит, мама тогда словно заболела? И её любовь умерла?

— Да. Поэтому я и прошу: если она не захочет больше быть со мной, не сердись на неё. Мама ни в чём не виновата. Просто я действительно очень сильно её обидел.

Ника молчала, и в её глазах, опущенных вниз, к земле, блестели слёзы.

Если бы кто-то показал Стасу эту картину с расстроенной до слёз дочерью три года назад — передумал бы он уходить к Регине?

Да или нет?

Стасу очень хотелось верить, что да, передумал бы. Тем более что он понимал — Катя никогда в жизни не стала бы жертвовать дочерью ради собственного блага, как сделал он.

Но…

— Пап… — сказала Ника тихо и печально. — А можно опять полюбить? Ну, тогда мама тебя разлюбила, а сейчас опять полюбит. Можно?

— Не знаю. Наверное, можно.

Дочь вновь воодушевилась и даже улыбнулась, засверкав мелкими белыми зубами:

— Значит, надо составить план!

33

Катя

Когда Стас наконец ушёл, я вздохнула с облегчением, несмотря на то, что отлично осознавала — это ненадолго, он теперь будет мозолить мне глаза постоянно. Надо приготовиться к долгому изматыванию «врага» — иной тактики у меня не предусмотрено. Авось Стасу когда-нибудь надоест, ну или попадётся на пути другая яркая девушка, что он напрочь забудет обо мне.

Работала я с девяти до шести по будням — хотя наш книжный магазин был открыт до девяти вечера в любой день недели. Магазин находился близко от дома: всего две остановки на автобусе. Мне там нравилось. Хотя Стас, когда я начала работать в «Домовёнке» после окончания института, ворчал, что я могла бы выбрать что-нибудь более амбициозное — с моими, мол, мозгами. Не знаю, что там не так с моими мозгами, но к карьерному росту я никогда не стремилась. Мне были важнее уют и комфорт. Хотя зарплата, конечно, тоже важна, но не на первом месте. Меня устраивал мой оклад старшего продавца, как и обязанности. Больше зарплата — больше обязанностей, потеря комфорта… Нет, такое уже не по мне.

Я знаю, подобные черты моего характера Стаса всегда раздражали: он-то был человеком деятельным и амбициозным, авантюрным, желал и карьерного роста, и признания собственных заслуг, и зарплату как минимум с пятью нулями. Но я только плечами пожимала, говоря, что не всем же стремиться к высотам, кто-то должен и у подножия сидеть, траву сажать, булки печь, книжками торговать. Почему бы и не я?

Я бежала на работу и вновь вспоминала, с чего всё начиналось. Видимо, я обречена на это — пока не прокручу в голове то, что связано со Стасом и нашим совместным прошлым, не успокоюсь. Впрочем, я и после не успокоюсь… Но хотя бы перестану вспоминать.

После того как Стас подошёл ко мне в коридоре и пригласил на прогулку, я весь день летала. Уже тогда я сообразила, что это неспроста и не стала бы я летать, если бы не была влюблена, — но очень не хотелось признаваться в подобной глупости даже самой себе. Что может быть более идиотическим, чем заучка-простушка, влюблённая в красавца-мажора?

Поэтому я решила вести себя по-дружески, не желая, чтобы Стас сообразил, насколько я от него тащусь и выпадаю в осадок. Со мной это было впервые, несмотря на возраст, — до Стаса я как-то не влюблялась настолько сильно. В школе нравился один мальчик из параллельного класса, пару раз заглядывалась на парней, когда мы с родителями ездили куда-нибудь отдыхать, но чтобы вот так растекаться… Нет, не было подобного. И я даже немного опасалась своих чувств — они мне казались какими-то бесконечными.

У меня в душе словно произошёл Большой Взрыв и возникла новая Вселенная, не иначе. Вселенная имени Стаса Радова.

«Ох, попала ты, Каланча», — думала я во время нашего первого «свидания». Мы со Стасом отправились гулять в один из парков, потому что с утра обещали солнышко и хорошую погоду — но где обещания метеорологов, а где реальность? В общем, практически сразу мы попали под дождь. Мокрые, но хохочущие, добежали до «Астры» — и решили, что будем гулять в торговом центре. Благо он большой, и крыша есть — не промокнем.

Глядя на широкую улыбку Стаса, слушая его весёлый смех, я и поняла, что всё — на Кате Калашниковой можно ставить крест. Я шла за ним, как тёлочка на верёвочке, соглашалась на любое его предложение, самозабвенно слушала все его рассказы и поддерживала каждую идею, даже самую нелепую. Бросить монетку в фонтан посреди торгового центра? Давай! Купить огромное ведро солёного попкорна? Пожалуйста! Соревноваться в книжном магазине, кто быстрее найдёт ту или иную книжку? Запросто! Гадать на «Мастере и Маргарите», что нас ждёт в будущем? Легко!

— Я и так знаю, что нас ждёт в будущем, — хмыкала я, глядя на то, как Стас с энтузиазмом листает