Португальские письма - Габриэль-Жозеф Гийераг

я и неповинен во всем том, в чем вы меня обвиняете, я хочу отдать себя в жертву вашему пылкому негодованию, не противясь вашей малейшей воле. Все эти доказательства моей страсти к вам весьма далеки, сдается мне, от того подлинного отвращения, которое, как вы полагаете, движет мною, ибо я вас бесконечно люблю и всецело вам предан. Я прекрасно знаю, что у меня нет ни одного из тех достойных качеств, которые бы заслуживали вашей любви, кроме качества преданного любовника, хотя вы в этом уже разуверились. Вы меня спрашиваете, что я такого сделал, чтобы вам понравиться? Чем я пожертвовал для вас? Не искал ли я себе одних удовольствий? А я хочу спросить вас, не повиновался ли я вам во всем, что вам было угодно? Не принес ли я вам в дар всего себя и все свое состояние; и искал ли я иных услад помимо тех, которые вы мне подарили? Ежели я играл или бывал на охоте, разве вы не одобряли эти развлечения? Ежели я был в рядах армии, разве вы на это не соглашались? Ежели я вернулся оттуда в числе последних, то лишь потому, что меня удерживали силою. Ежели я подставлял себя под пули, то делал это со всем возможным для меня хладнокровием и благоразумием, но всегда с честью, дабы стать достойным вас. И ежели по моем возвращении я не остался в Португалии, то лишь потому, что тогдашние обстоятельства недостаточно благоприятствовали нашей любви. Правда, меня понудило уехать письмо моего брата, но по делу столь спешному, что оно не терпело отлагательств. Вы с этим согласились, но, ежели бы вы мне приказали отложить мое путешествие и даже остаться, я бы вам повиновался. В пути я едва не умер от тоски и печали и ежели немного рассеялся, то лишь для того, чтобы сохранить себя для вас. К какому же выводу после всего этого надобно прийти? По какой же причине вы меня, судя по вашим словам, смертельно ненавидите, ежели не по той, которую вы себе придумали? Какие беды вы навлекли на себя, ежели не те, которых вы сами пожелали? Ежели вы мне подарили большую истинную страсть, я не употребил ее во зло; напротив того, я сумел бережно отнестись к ней и ответить вам нерушимой взаимностью. Ежели вы не прибегали в отношении меня к уловкам, разве я не был в свой черед искренен с вами? Надобно, говорите вы, искусно подыскивать средства, дабы зажечь любовь: противился ли я вашей страсти? И почему вам неугодно, чтобы любовь рождала любовь, ибо истинная тайна стать любимым — это полюбить? Вы говорите, что я хотел, чтобы вы меня полюбили; признаюсь в этом. Но когда б я даже не имел этого намерения, вы все же меня полюбили бы, ибо признались, что любили меня до того, как я выказал вам свое чувство. И если б даже я попытался выказать вам свою любовь без вашего на то согласия, разве я не был бы прав, ибо все, что я увидел в вас, было достойно любви. Правда, мне показалось, будто по строю своей души вы влюбчивы, но от этого страсть моя к вам оказалась ничуть не меньше, и даже напротив того, она возросла до крайних пределов. И тут я не прибегнул к вероломству. Я не обманул вас: мне не страшны ваши угрозы. Я убежден, что, вникнув в мои доводы, вы окажетесь слишком благоразумной, чтобы предать ни в чем не повинного любовника мести со стороны ваших почтенных родственников. Ежели вы полагаете, что, полюбив меня, вы испытали судьбу тех, кто покинут и все же боготворит, разве я не испытал того же, что и вы? Мы разнимся друг от друга лишь по трем пунктам, а именно: вы изменились, а я остаюсь постоянным; вы терзаетесь тем, что полюбили меня, а я вовсе не терзаюсь тем, что полюбил вас, вы стыдитесь своей любви, которую полагаете преступлением, а я своей не стыжусь, ибо уверен, что любовь — это добродетель. Ваша страсть никак не могла навести вас на мысль, что она чудовищна, ибо ничего чудовищного в ней нет: что же раздирает ваше сердце? Какое жестокое смятение вас мучит? Я отнюдь не первопричина всех ваших огорчений; я всегда искренне любил вас и верно служил вам. А посему вы правы, коль не желаете мне зла и решаетесь примириться с тем, чтобы я жил счастливо; мне нетрудно обрести счастье, ежели вы того хотите, ибо я всегда был великодушным по отношению к вам. Я надеюсь, что вам не составит труда написать мне другое письмо, дабы убедить меня, что вы стали спокойнее; но еще до того я приеду в Португалию, и мое присутствие принесет вам желанный покой и разубедит вас в моих якобы неблаговидных поступках, в которых вы меня обвиняете и которыми вы желаете меня попрекнуть. И, вместо того чтобы презирать меня, вы станете осыпать меня похвалами; вместо того чтобы обвинять меня в измене, вы признаете мою верность; вместо того чтобы позабыть о своих усладах, вы будете думать о них каждый день, и я надолго останусь у вас в душе и памяти. Ежели вы полагаете, что у меня перед вами есть некоторые преимущества, ибо я сумел зажечь в вас любовь, то я этим отнюдь не кичусь; я знаю, что обязан своим счастьем не вашей юности, не вашей доверчивости, не похвалам, которые я вам расточал, не всем тем доводам, которые вы приводите, но одной только вашей доброте. Хотя в разговоре с вами все отзывались обо мне хорошо и старались замолвить слово в мою пользу, я никогда не отваживался приписать это моим достоинствам. Все, что я делал, было направлено не к тому, чтобы вскружить вам голову, но для того, чтобы подарить вам истинную любовь, ибо питаю к вам прежнюю страсть. Умоляю вас сохранять все мои письма и перечитывать их почаще, дабы укрепить свою любовь, а не отступиться от нее. Для меня большое счастье и ни с чем не сравнимое наслаждение быть всегда любимым столь безупречною женщиной, полной таких совершенств. Верьте мне, я буду вас неизменно любить и обожать всю свою жизнь. Забудьте об упреках, которые вы хотите мне бросить, и не называйте меня неверным: вы убедитесь в обратном, когда увидите меня в Португалии, а посему лучше почаще вспоминайте обо мне и не старайтесь меня позабыть; вы не придете ни к какому иному