Торжество тревог - Валерий Александрович Пушной

из графина в их пустые фужеры для вина и наполнил себе третью рюмку. Поднял ее на уровень глаз, посмотрел на свет, перевел взор на девушек, дожидаясь, когда они возьмут в руки фужеры.

– За что пить будем? – спросила красивая рыжеволосая девушка, она смотрела на Бориса прищурившись.

– А за что будем пить? – повторила вторая, по виду юркая, с красивыми глазами и челкой на лбу.

Но Килонов пил не за что, а потому, что ему было жалко самого себя. Пил, как пьют, чтобы забыться. На душе паршиво, так паршиво, что говорить ни с кем не хочется. Таисия, а это была она, глянула на спутницу:

– Со многими приходилось выпивать, но с немыми не доводилось, – она заразительно засмеялась. – Как думаешь, Клара, немота это достоинство или ошибка природы?

Килонов не стал ждать ответа Клары, ему все было безразлично. Поднес рюмку к губам и опрокинул водку в рот.

– Вообще-то, Клара, в этом ресторане установлен железный порядок, – проговорила Таисия, смотря на свой фужер. – Если посетитель сильно напивается, его выводят охранники на улицу, а дальше ведет кривая. И у каждого своя кривая. Случается, заводит так далеко, что обратной дороги нет.

Борис снова не ответил. Молча допил оставшуюся в графине водку.

Девушки отставили фужеры. Таисия не вытерпела и раздраженно обратилась напрямую:

– Слышишь, ошибка природы, ты что, не только немой, но и глухой? Перед тобой сидят две красивые крали, распинаются, а ты, как бык, уперся рогом в свою рюмку. Скажи хоть что-нибудь. Иначе сгинь с глаз! Заберись под стол и хлещи там сколько влезет. Тоску-кручину заливаешь? Хочешь, утешим? Лучше, чем мы, здесь не найдешь. Меня зовут Таисия, а это Клара, а тебя как мама с папой окрестили?

Килонов широко осклабился и назвал свое имя. Заказал еще водки и снова стал пить. По ходу сказал девушкам несколько комплиментов. Таисия и Клара пригубили из фужеров. И спокойно ждали, когда его язык окончательно заплетется.

Таисия, отмотав срок, вернулась в Москву, подыскала себе напарницу и вместе стали промышлять по ресторанам, подыскивая клиентов, спаивая, а после обирая до нитки. На сей раз подбираться к клиенту не понадобилось, он сам подсел и сам стал пить до потери пульса. Удача шла в руки без их напряга.

И это было непривычно. В колонии Таисия знала, что за удачу надо биться, вырывать ее зубами. Тогда вкус победы бывает слаще. Этот тип все портил, не дал почувствовать себя победительницей. Таисию выбивало из равновесия. Ее раздражение росло.

Когда наконец Борис перестал выговаривать слова, сделал несколько бесполезных попыток стать на ноги, не смог достать из кармана деньги, уронил на столешницу голову, отключился, она позвала охранников. Те подняли Килонова под руки, вывели из ресторана.

Таисия и Клара засобирались следом. На улице подхватили Бориса. Нашли в его кармане ключи от машины, по звуку сигнализации определили автомобиль и повели к нему. Умело втолкнули на заднее сиденье. Рядом села Клара, а Таисия прыгнула за руль.

Борис в машине размяк окончательно. Клара вывернула у него все карманы. Вытащила связку ключей, паспорт, права и кошелек, вытряхнула из него все содержимое:

– Не густо, – сказала, пересчитав деньги.

Таисия проверила бардачок. Ничего стоящего не нашла, зло фыркнула:

– Ну и экземпляр, пустой, как воздушный шарик! Даже не думала, что так проколемся.

Клара развернула паспорт Килонова, прочитала фамилию и адрес. Побренчала ключами.

– Повтори-ка адрес, – попросила Таисия и, когда Клара повторила, произнесла: – Да это же недалеко. Не заглянуть ли к нему в гости? Что думаешь? Наверняка в доме деньжата водятся.

– Мы же по хатам не промышляем, – сказала Клара. – Там может быть жена, дети, да и мало ли кто еще окажется. Опасно.

– Жить вообще опасно, – ухмыльнулась Таисия. – Если напоремся на кого-то, передадим с рук на руки и слиняем. По хатам не шныряли раньше, верно, вот и начнем сейчас шарить. Всему бывает начало. Если вначале подфартит, то и дальше не лягнет копытом, – воскликнула весело и решительно завела машину.

В столичных пробках времени потеряли немного. Остановив машину недалеко от дома, Таисия отправила Клару на разведку. Та проникла в подъезд, нашла квартиру Бориса, прильнула к дверному полотну, прислушалась, не уловила никаких звуков. Вернулась к Таисии, сообщила, что все в норме.

Килонов на сиденье расплылся амебой, ни на что не реагировал.

– Пошли! – сказала Таисия. – Прихвати ключи от хаты, – и вылезла из салона авто.

В квартире, быстро осмотревшись, она заметила:

– В таком бардаке живут только холостяки, у меня глаз – алмаз. Так что шнырь, не бойся, никто не застукает.

Они перерыли всю квартиру и отыскали деньги, но больше ничего не взяли.

Выйдя, закрыли дверь на замок, вернулись в машину, отъехали от дома, положили в карманы Бориса кошелек, паспорт, права, ключи, захлопнули дверцы и растворились среди толпы.

Килонов спал в машине до раннего утра. Когда раскрыл глаза, не мог долго сообразить, где находится, как очутился тут и почему сидит на заднем сиденье. Память не смогла толком восстановить девичьи лица из ресторана. Проверил карманы, как будто все на месте. Вылез из машины, прошелся вокруг, хватая открытым ртом свежий воздух, надеясь вспомнить детали вчерашней пьянки. Но в голове была каша.

Дома обнаружил, что кошелек пуст, а позже – что и в квартире пропали деньги. Сразу не поверил. Какое-то время был в оторопи. Пока до него наконец не дошло, что Таисия и Клара обобрали его подчистую.

Борис рассвирепел, решил во что бы то ни стало найти этих сучек, хотя искать в Москве все равно что искать иголку в стоге сена.

Первое, что сделал, поехал в ресторан, где вчера напился. Но попытка оказалась неудачной. Официанты и охранники не только ничего не говорили о девушках, но и на Бориса смотрели, будто видели его первый раз.

– Я вчера здесь был, – настойчиво твердил он. – Наклюкался до чертиков.

– У нас многие вчера наклюкались, всех не упомнишь, – отвечали ему.

– Да вчера у вас никого здесь не было, кроме меня и этих двух воровок, – возмущался Борис. – Не верю, чтобы не запомнили. Вон за тем столиком.

– Может, и были. Может, и запомнили бы, если бы вы дебош здесь устроили. А если все было цивильно, зачем запоминать? – твердили в ответ.

Килонов уперся в глухую стену, которую пробить не мог. Ничего не оставалось, как убраться несолоно хлебавши. Охранник и официант с усмешкою посмотрели ему в спину. Борис вышел из ресторана с испорченным настроением. Он не знал, в какую сторону ему податься.