Сомали: Черный пират (СИ) - Птица Алексей

Сон сморил не сразу. Я долго бродил в потёмках, но никто так и не пришёл мне на помощь, впрочем, с претензиями и угрозами тоже никто не заявился. Уже неплохо, а то подустал я от этих мистических разборок, всё хорошо в меру. Утро у меня выдалось бурным. Первым делом я отправился в порт, проверить, как там поживает мой катер, чем изрядно огорчил охранника. Но надежда на худшее у него ещё не угасла, а я привесил к катеру ещё одну цепь, понадёжнее, чтоб уж наверняка.

Из порта мой путь лежал в аптеку. Выбор в ней оказался не богат, но много и не надо. Накупив лекарств, я всё принёс в дом и забрал у хозяйки то, что она смогла купить на рынке. Этого явно было недостаточно. Пришлось идти за город, бродить по окрестностям в поисках нужных мне трав и ингредиентов. Находившись там до изнеможения, я вернулся в дом и, взяв у хозяйки котёл, снова отправился за город, наказав им явиться в условленное место ближе к закату.

Найдя подходящее место и запалив костёр, приступил к таинству священнодействия, варя эликсир для сердечного здоровья. Уже скорее по привычке, чем по необходимости, я ходил кругами вокруг костра, шепча вслух заклинания. Наступил вечер, длинные и тонкие тени стали постепенно таять, уступая место ночной тьме, что вскоре скрыла всё вокруг, оставив освещённым лишь круг огня.

Едва я успел снять с костра готовый эликсир, как пришли хозяйка дома с сыном. Напоив её сына лёгкой настойкой с нужным эффектом и забрав у хозяйки всё, что я заказывал, я начал медитировать и вгонять в транс не только себя, но и зрителей.

За моими пациентами видимо следили, потому что через пару минут я ощутил на себе взгляды не двух, а гораздо больше человек, и с каждой минутой внимание ко мне всё увеличивалось и увеличивалось. Чувствуя себя артистом на сцене, в зал которой валом повалили новые зрители, я вошёл в раж, и представление стало набирать масштаб.

Голос мой окреп, приобретя нужную глубину и тональность, тембр его всё время менялся от басовитого гудения до почти визгливых высоких звуков, вводя многочисленных зрителей в мистический экстаз. Время было ещё не настолько позднее, чтобы все спали, и весть о новом шамане, что решился изгнать злого духа из Обонато, пронеслась по всему городку.

Дело это казалось всем безнадёжным, однако попытка пробудила интерес. А уж после моих первых кульбитов с подскоками и горловых звуков необычной тональности один из пришедших, что помоложе, бросился назад в Чак-Чак, чтобы оповестить всех любопытных. Ещё бы: когда ещё увидишь подобное развлечение?

Непрерывно кружась и напевая, я заставил Обонато повторять за собой мои слова, а потом и вовсе уложил его недалеко от костра и сначала напоил приготовленным отваром, а потом принялся окуривать дымящими от огня ветками местного кустарника.

Вонючий дым бил по обонянию всех присутствующих. Я плеснул в костёр водный раствор другого зелья, и тот исторг из себя клубы галлюциногенного и целебного пара, от которого мутилось в голове. Да, кстати, книжку по гипнозу мне купить пока не удалось, но элементарные техники я и так знал, а кое-что даже смог припомнить и реализовать. Вот у всех присутствующих и возникали всякие феерические видения.

А уж как я старался, как старался. И чем больше наблюдалось зрителей, тем больше я сам впадал в мистический экстаз. Плотный пар, густой дым, дикие крики, пронзительные вопли — всё смешалось в общей какофонии звуков. Вокруг несчастного Обонато, невольно делясь с ним своей энергией, уже водили хороводы, все разделись до штанов, тряся всяким мусором на шее и груди.

Но любое представление рано или поздно заканчивается. Проорав на высокой ноте какую-то абракадабру в качестве заключительного аккорда, я резко оборвал крик и без сил рухнул возле почти полностью потухшего костра. Вслед за мной попадали, словно переспевшие груши, и все остальные. Некоторое время царила полная тишина. Поднявшись на ноги, я обнял руками железную чашу с эликсиром здоровья и протянул её к губам Обонато.

— Пей и исцелишься!

Судорожно сглатывая и давясь отваром, Обонато пил, сколько мог. Оторвав от его губ эту чашу, я протянул её матери.

— Пей и ты, женщина, и пусть болезнь навсегда уйдёт из вашей семьи.

Рыдая и трясясь всем телом, та допила остатки эликсира и тихо осела на землю.

— Люди! Да пребудет сила на этой земле! Да свершится чудо исцеления от тяжёлой болезни, да уйдёт навсегда из этого дома беда! Аминь! — закончил я свой спектакль на пафосной ноте и отошёл в сторону.

Громкие рыдания пришедших раздались мне в ответ, кто-то с особо тонкой душевной организацией даже потерял сознание. В толпе оказалось много женщин, они-то и задавали общий атмосферный фон, короче — хеппи-энд.

— Я устал! — громко сказал я и ушёл, растворившись во тьме.

За мной, кажется, кто-то пошёл, но быстро потерял меня из виду, потому как я не собирался ни с кем общаться. И да, чем таинственнее будет ореол вокруг меня, тем лучше. Повернув один раз, я мгновенно ускорился и забежал за угол, оттуда перебежал в укромное место и затаился в тени пристройки у какой-то халупы. Мои преследователи сначала начали искать меня, но не найдя, забеспокоились.

— Ааа, оуууу, агрххх! — заорал я неожиданно для них из своего укромного места.

Двое от испуга подпрыгнули на месте, третий тут же обосрался от страха и бросился бежать, вслед за ним рванули и первые двое. Красота! Через пару секунд в проулке никого не осталось. Постояв ещё для верности около минуты, я вышел из своего укрытия и направился в порт. Найдя свой катер, завалился в нём спать, укрывшись куском тряпки. Так как я сильно устал, то заснул почти мгновенно, поглаживая вместо женщины рукоять своего пистолета.

Наступило утро, и яркие лучи солнца пробили плотно закрытые веки, раздражая глаза кроваво-красным цветом. Громко чихнув, я проснулся. Потянувшись до хруста в руках, приподнялся в лодке, бросив взгляд по сторонам. Вокруг никого не было, маячивший невдалеке охранник внезапно поднял голову и, встретившись со мной взглядом, тут же слинял, оставив меня без присмотра.

Умывшись из бутылки и вместо полотенца использовав майку, я спрыгнул с катера на пирс и пошёл в сторону дома хозяйки. Меня, кажется, многие узнавали, но сомневались: тот ли это шаман, что священнодействовал вчера, исцеляя Обонато? Некоторые шептались тайком, кто-то уступал дорогу, боязливо оглядываясь, но, по сути, всё было, как и в первый день моего приезда сюда.

Не успел я войти в дом, как меня сразу окружили почитанием: Обонато ожил, да и его матери тоже стало явно лучше. Оставалось лишь сварить новые зелья и напоить ими доверчивых негров. Не успел я оплатить еду и кров ещё за один день, как ко мне подкатили с предложением пошаманить.

— Он — шаман, шаман! Он умеет разговаривать с духами, — рассказывала всем моя хозяйка, делая мне бесплатную рекламу.

Я не просил её и вообще не собирался этим заниматься, но предложения следовали одно за другим. Пришлось временно осесть здесь, тем более сейчас лучше переждать. Времени у меня навалом, только наступил 1979 год, я молод и полон сил, всё только начинается. А себя нужно сохранить, ведь вся борьба впереди.

Рассчитывая остаться максимум на неделю, в результате я осел в городке на целый месяц, потому как ко мне потоком шли люди. Вот же, блин, казалось, всё население острова жаждет поделиться со мной своими бедами и проблемами. Психолог, знахарь, шаман, врач и просто старший над всеми, вот кем я стал. Пошли и деньги, народ тут небогатый, но отдавал последнее, чтобы прикоснуться к тайне. Мои эликсиры и снадобья (не самые сильные, скорее даже слабые) оказывали на людей просто магическое действие.

Страшная сила — вера, а ещё подкреплённая знанием лекарств, так и вовсе. Но скоро мне это перестало нравиться, слишком много внимания к моей скромной персоне. Единственное, что мешало мне всё бросить и уехать, так это то, что рыбаки начали перепродавать мои лекарства людям с материка и в Занзибаре. Пораскинув мозгами, однажды вечером я всё-таки собрал свои вещи и, наскоро попрощавшись с хозяйкой, сел в катер и уплыл, обещав когда-нибудь вернуться обратно. Пусть надеются и верят, от этого мне будет только лучше.