Елизавета I - Маргарет Джордж

английскую звезду в эпоху, которая одержима феноменом знаменитости, известности ради известности. Один только облик – фижмы, жемчуга, высокие кружевные воротники – делает ее мгновенно узнаваемой культовой фигурой во всем мире. И в самом деле, узнаваемость ее личного бренда такова, что коммерческим продуктам остается только рыдать от зависти. Выходит, Элиза Торжествующая по-прежнему обладает над нами властью.

Хотя я, как всегда, старалась придерживаться исторических фактов, некоторые моменты в книге являются плодом моего вымысла; обыкновенно они в той или иной степени основаны на фактах. Хочу разъяснить здесь некоторые из них. Во-первых, испанские армады. Историческая наука фокусируется на первой и самой впечатляющей армаде 1588 года. Однако после нее были по меньшей мере еще три. Как и в моем романе, все они по тем или иным причинам (обыкновенно связанным с погодой) так и не достигли своей цели. Однако они доставили Англии немало беспокойства. К моменту смерти Елизаветы в 1603 году обе стороны уже устали от войны, и в следующем, 1604 году был заключен мир. Так что знаменитый разгром Непобедимой армады, битва, которая превратилась в национальную легенду, стал началом войны, а не ее концом.

Далее, Летиция Ноллис, внучатая племянница Елизаветы. Та невзлюбила ее с того момента, когда в период одной из размолвок Елизаветы с Робертом Дадли в 1565 году – задолго до времени действия этого романа – Летиция начала с ним флиртовать. Дадли, не пропускавший ни одной юбки, стал ее любовником. Разъяренная Елизавета удалила от двора Летицию, Дадли же в конце концов простила. У Летиции и Елизаветы было много общего, и это делало их соперничество еще более ожесточенным. Обе считали себя неотразимыми, обе были тщеславными и страстными, обе были безжалостными. Но Елизавета, будучи королевой, могла раздавить Летицию в любой момент. Враждебность между этими двумя женщинами впоследствии сказалась на судьбе сына Летиции, Роберта Деверё, графа Эссекса.

В свое время Летицию считали интриганкой, ради положения в обществе готовой на что угодно; кроме того, на нее пала тень дурной славы Дадли, которого молва обвиняла в отравлении первой жены. Ее многочисленные дети и внуки играли активную роль в периоды правления следующих королей и вплоть до гражданской войны, в которой они сражались по обе стороны конфликта. Ее правнук Джервейс Клифтон сочинил на ее смерть вот какую эпитафию: «Та, что в молодые годы была равной двум английским пэрам и снабжала войны грозой, а двор звездами». Удалившись после казни сына в свое имение в деревушке Дрейтон-Бассетт, бывшая роковая женщина посвятила себя благотворительности и умерла в 1634 году в возрасте 91 года. У нее множество знаменитых потомков, в том числе и Диана, принцесса Уэльская, в которой очарование Летиции возродилось в полной мере.

Несколько участников мятежа Эссекса впоследствии оказались замешаны в Пороховом заговоре 1605 года. Его зачинщик Гай Фокс действительно служил в 1590-е годы у сэра Энтони Брауна. Однако эпизод его встречи с Елизаветой на балу и их танец я выдумала – хотя он вполне мог иметь место на самом деле.

Существовал в реальности и Старый Томас Парр, живший в окрестностях Шрусбери. Он похоронен в Вестминстерском аббатстве, и на его надгробии значится, что он родился в 1483 году и жил при десяти монархах, от Эдуарда IV до Карла I. Умер он в 1635 году, когда его привезли ко двору, чтобы представить Карлу I. В его 152 года смена диеты и обстановки оказалась роковой. Эпизод, в котором Елизавета с Эссексом наносят ему визит, вымышлен, как и их ночевка у родственников Деверё в Уэльсе, и крестница Елизаветы по имени Юрвен. Однако у Елизаветы действительно было более сотни крестников, и мне хотелось показать, с какой теплотой она к ним относилась. Обыкновенно их представляли королеве, а мне захотелось рассказать историю о том, как она сама выбрала себе крестницу.

У Шекспира действительно был младший брат по имени Эдмунд. Он приехал в Лондон, чтобы играть в театре, и умер совсем молодым.

После смерти Елизаветы Фрэнсис Бэкон добился высокого положения при дворе Якова Стюарта, став виконтом Сент-Олбаном и получив должность лорд-канцлера. Однако в 1621 году он был обвинен во взяточничестве и казнокрадстве и впал в немилость. Умер он, как утверждают, из-за собственного любопытства, решив экспериментально установить, способен ли холод продлить срок хранения мяса. Набивая куриную тушку снегом, он простудился, заболел пневмонией и умер – смерть эта была до странности в его характере.

Жизнь Фрэнсис Уолсингем после казни Роберта Деверё, графа Эссекса, приняла неожиданный оборот. Менее чем через два года она вновь вышла замуж за сэра Ричарда де Бурга, графа Кланрикарда, обладавшего портретным сходством с Эссексом. Ко всеобщему удивлению, она перешла в католицизм. Ее ревностный протестант-отец, наверное, перевернулся бы в гробу, узнав об этом.

Вокруг Кристофера Марло и его шпионской деятельности существует множество домыслов. Был ли он убит с целью заставить его замолчать? По всей видимости, общепринятая версия его убийства, заключающаяся в том, что он погиб в пьяной драке в таверне по чистой случайности, далека от истины. Однако теперь, четыреста лет спустя, правды мы, скорее всего, уже не узнаем. Судя по всему, Кристофер Блаунт был задействован, хотя бы по касательной, в шпионаже, в особенности в период заговора Бабингтона в 1586 году, целью которого было убить Елизавету и посадить на ее место Марию Шотландскую.

Я также позволила себе некоторую вольность в обращении с датами. Побег священника-иезуита Джона Джерарда из Тауэра (и в самом деле осуществленный тем головокружительным способом, который описан в романе) имел место в октябре 1597 года, на несколько месяцев позднее, чем в романе. Стихи Джона Донна были опубликованы лишь после его смерти. Никто не знает, что именно говорил Шекспир на похоронах Эдмунда Спенсера, так что я использовала отрывок из описания похорон «Цимбелина». А вот то, что поэты во время церемонии прощания бросали свои перья, а возможно, и стихи в могилу, – чистая правда. В 1938 году могила была вскрыта в надежде найти их (а также, возможно, и неизвестное стихотворение Шекспира), однако успехом эта попытка не увенчалась. В Или действительно хранилась сшитая безвестной монахиней и передаваемая из поколения в поколение «черная подушка смерти», использовавшаяся для того, чтобы облегчить переход между жизнью и смертью. В 1902 году ее сжег сын последней женщины, которой она принадлежала. В романе я сделала ее владельцем епископа Или – у него был дом в Лондоне. То, что Кэтрин Кэри перед смертью попросила ее принести, – моя выдумка.

О Елизавете I и