У каждого свой путь - Любовь Рябикина

Глава 6

Через сутки Степанова отправилась в Москву. Ее ждали дела. Перед отъездом она увела детей в спальню. Села с ними на Сашину кровать, обняла обоих за плечи и прижала ке себе:

— Первого сентября в школу в Москве пойдете. Я немного с делами разберусь и за вами приеду.

Немного смущаясь, сообщила, что собирается выйти замуж и у них появится брат Лешка. Внимательно посмотрела на обоих. Юлька с Сашкой немного помолчали. Переглянулись. Саша, словно взрослый, произнес:

— Будь счастлива, мама. А братишке мы рады будем. Верно, Юль?

Девочка кивнула:

— Верно. Мы его любить будем так же, как друг друга сейчас.

У Марины почему-то сжалось сердце от ее слов. Она судорожно обняла детей, извинившись, что не может остаться с ними подольше. Юлька кивнула:

— Мы понимаем. Дядька Серега Ватенев сказал, что ты теперь не столько нам принадлежишь, сколько армии и народу!

Слова прозвучали словно лозунг и женщина улыбнулась. Целовала по очереди пропахшие солнцем макушки. Втроем, обнявшись, вышли в кухню. Марина посмотрела на родителей:

— Мне пора.

Отец и мать вышли следом за ней из дома. Мать довольно холодно обняла ее и поцеловала в щеку, зато отец крепко прижал к себе и шепнул:

— В деревне тобой гордятся. Мать перебесится, ты не принимай к сердцу, тебе и так досталось и достается.

Она обняла и расцеловала детей. Прежде чем сесть в машину, подошла к недавно присланным на замену охранникам, среди которых находился Иван Мешков. Тихо попросила:

— Вань, детей уберегите. Сейчас два совещания намечаются. Я собираюсь поднять на них проблемы армии и меня обязательно попытаются нейтрализовать. Если детей схватят, я окажусь в ловушке. Понимаешь?

Сержант кивнул:

— Марин, могла бы не говорить. Коняев тогда просто расслабился от спокойной жизни, но мы готовы ко всему. И родителей и детей сбережем. Обещаю.

Они крепко, по-мужски, обнялись с сержантом на виду у всего собравшегося населения деревни. Марина села в машину. Автомобиль сорвался с места и покатил по разбитой деревенской дороге. За ним, переваливаясь по колдобинам, двигался микроавтобус.

В Москве она попросила милиционеров, дежуривших в подъезде, подняться к ней. Минут через пять, спустившись вниз, старший лейтенант принялся звонить кому-то из друзей. Он тихо разговаривал минуты три, а затем уехал, оставив охрану подъезда на сержанта и одного из охранников Марины. Через сутки у Степановой в руках находилось несколько снимков и интересующие ее бумаги. Демин передал их женщине и искренне пожелал удачи.

Еще в одной желтой газетенке была опубликована слезная жалоба покинутой жены. Степанова пока молчала, хотя журналисты продолжали караулить ее каждое утро возле подъезда. Особенно усердствовала «Свободная газета». Статьи, одна ехиднее другой, регулярно стали появляться на ее страницах.

Из-за молчания депутата Степановой желтая пресса все больше наглела. Именно «Свободная газета» вместе с телеканалом НТВ первыми раскопали участие Марины в похоранах преступника Горева. Газеты запестрели заголовками «Укрывательница преступников», «Убийца скрывался в доме депутата», «Разлучница с депутатским мандатом». В квартиру начали звонить люди. Кто-то угрожал, кто-то удивлялся, кто-то ругал ее, кто-то пытался расспрашивать. Женщина выслушивала всех и клала трубку, обещая все вскоре прояснить.

Бредин постоянно звонил и спрашивал почему она молчит. Марина отшучивалась и генерал понимал, что женщина готовит что-то очень серьезное. Он не понимал, каким образом старшина собирается ответить на оскорбления. К нему она с просьбами не обращалась. Шергун с женой постоянно печатали, кому-то звонили и тоже помалкивали. Когда генерал спросил адьютанта, тот ответил:

— Евгений Владиславович, вам сейчас с Чечней хлопот хватает, предоставьте это нам. Не перевелись еще честные люди на Руси. Мы Маринке поможем.

Генерал вечером позвонил Степановой:

— Марина, я слышал, ты детей собралась привезти, чтоб учились здесь. Понимаю твои материнские чувства, но не советую этого делать. Сашка с Юлькой здесь мишенями станут. В деревне все на виду. Все в окрестных деревнях друг друга знают и каждый приезжий заметен, как бельмо на глазу. Твоих детей там сохранить смогут, а вот здесь, навряд ли. Даже если я еще пару взводов спецназа к тебе присоединю, не уберегут…

Женщина вздохнула:

— Я уже думала над этим, Евгений Владиславович. Вы правы. С детьми я поговорю…

В последнее время генерал все чаще оставался на ночь в управлении. Работал допоздна, а затем три-четыре часа спал, приткнувшись на диване. На него давили со всех сторон, но он ни словом не обмолвился об этом Марине. У генерала в открытую требовали убрать Степанову с депутатского места. Заставить ее замолчать. И ему, боевому разведчику, было обидно, что этого требовали не политики, а штабные генералы из Министерства Обороны. Те, кто по сути должны были защищать армию и теперь губили ее в угоду политиканам. Маринка стала костью в горле у тех военных, кто даже носа не показал на позиции и не знал ничего о сложившейся ситуации в Чечне.

А там действительно было не спокойно. Сводки приходили не утешительные. Боевики снова вторглись в Грозный. Часть их заранее проникла в город под видом беженцев и мирных жителей. Вновь начались бои за город. Когда перевес начал склоняться в пользу российских войск, снова вмешались чиновники от политики. Полные дилетанты в военных вопросах вершили судьбу армии, сделав кадровых военных бесправными пешками в их кровавых игрищах.

Через несколько дней в Чеченскую Республику прибыл новоиспеченный секретарь Совета безопасности России Александр Коршун вместе с Борисом Полено, которого очень любила чеченская администрация. В частности сам Масхадов. Не встретившись с командующим объединенной группировкой федеральных войск, они сразу укатили на встречу к сепаратистам.

После этого, прибыв в ставку Главнокомандующего объединенной группировкой, Полено не стал даже слушать боевого генерала. Через несколько дней Коршун, играючи, подписал в Хасавюрте с Асланом Масхадовым соглашение «О неотложных мерах по прекращению огня и боевых действий в Грозном и на территории Чеченской Республики», тем самым вновь сведя на нет все то, что было завоевано солдатской кровью.

Федеральные войска спешно покидали Чечню, а Ичкерия вновь начала создавать вооруженные силы, готовясь к новой войне с Россией… Вот что не давало спокойно спать генерал-полковнику Бредину. Военные скрипели зубами от обиды и горечи. Марина знала об этом от Огарева и Андриевича.

Через пару недель, за три дня до очередного совещания депутатов, Степанова позвонила Стефановичу и попросила созвать всех независимых журналистов и знакомых телевизионщиков на пресс-конференцию. Договорилась с Брединым об аренде актового зала в управлении на следующий день. Евгений Владиславович спросил:

— Зачем такая спешка?

— Пока не опомнились господа депутаты. На ближайшем совещании должны обсуждать меня и они радуются, как же — компромат появился! Оправдываться я не собираюсь, а вот ударить постараюсь побольнее и так, чтобы все фальшивые козыри из их рук выбить. Сейчас и у меня и у них все собрано для удара. Только у них на руках после конференции останется лишь зола. Приходите завтра, будет очень интересно.

Стефанович сумел за сутки собрать более пятидесяти человек. Едва услышав, что пресс-конференцию устраивает Степанова, откликнулись все центральные телеканалы, вновь перенеся программы и устроив прямой эфир. Телевизионщиков можно было понять. Каждый канал боролся за зрителей. Степанова была беспроигрышным козырем. На нее собиралось наибольшее количество зрителей и слушателей с того первого появления в марте.

Станислав Казимирович был страшно доволен и перед эфиром официально представил Степанову нескольким своим приятелям и журналистам. Те оставили ей свои визитки. Марина отметила в памяти, что все они являлись ведущими в своих изданиях.

Пятнистая папка вновь легла на стол. Со всех сторон на Марину были нацелены телекамеры и объективы фотоаппаратов, но она ни мало не смущалась. На самом крайнем месте первого ряда сидел худощавый симпатичный мужчина в форме подполковника милиции. У него на коленях тоже лежала папка. Никто не обратил на него никакого внимания и мужчина был явно доволен этим обстоятельством. Он уже дважды, незаметно, переглянулся со Степановой и пару раз поглядел на входные двери. Наконец в дверь кто-то заглянул и подполковник кивнул Марине, чуть улыбнувшись при этом.

Зал заполнялся. Пришли очень многие из тех, кто работал в управлении и даже те, кто прибыл в командировку. Никто не желал упустить шанс услышать и увидеть своего депутата воочию. Многие журналисты положили диктофоны к ней на стол, женщина не возражала. Зато ее охрана была недовольна. Они проверили каждый диктофон прежде, чем позволили положить его перед Мариной. Заставили журналистов вскрыть приборы на наличие взрывчатки. Никто не возразил на такую строгость. Все были наслышаны, что на Степанову покушения проводились часто. Пресс-конференция началась. Защелкали фотоаппараты, слепя вспышками. Тихонько работали кино и телекамеры. Женщина встала: