Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

Бридж и молодые люди сидели на краешке кровати и тряслись в предрассветном холоде: они наконец почувствовали, что одежда мокрая, хотя прежде этого не замечали. Юноша закашлялся.

— Ты простыл, — сказал Бридж таким тоном, будто упрекал себя за то, что не уследил за состоянием мальчика. — Мы славное сборище трусишек: сидим здесь, полумертвые от холода, тогда как этажом ниже есть печка, но мы услышали какой-то шумок и теперь не решаемся узнать, что это было, — он поднялся. — Спущусь вниз, разыщу дровишек и разведу огонь, а вы, детки, посушите одежду и согреетесь, а то вам прямая дорога в больницу.

И вновь раздался умоляющий и возражающий хор. Ну почему он не дождется рассвета? Вот-вот поднимется солнце. Им страшно спускаться, но и оставаться здесь без него страшно.

Тут заговорил Дурной Чарли: наркотик начал брать верх над расшатавшейся нервной системой, придавая мужества и даря благостное настроение.

— Топай, — обратился он к Бриджу. — А мы с Генералом приглядим за детишками, правда, браток?

— Конечно, — поддакнул Генерал, — мы уж о них позаботимся.

— Вот что я предлагаю сделать, — сказал Бридж, — оставим детей здесь, а сами втроем спустимся. И они никуда не денутся, и вам, имбецилам, их не достать.

Генерал и Чарли не были уверены, что означает слово «имбецилы», но что-то в тоне Бриджа подсказало им, что ничего хорошего оно не значит; в любом случае, ни за какие коврижки не спустились бы они на первый этаж к мертвецу и ЧУДИЩУ, бродящему по жутким комнатам, и они просто заявили, что с места не двинутся.

Небо постепенно светлело — тьма должна была скоро отступить. Поэтому Бридж удовлетворился тем, что заставил молодых людей быстро ходить туда-сюда, надеясь, что это восстановит кровообращение и хотя бы частично уменьшит опасность простудиться от сырости и холода. Именно так «детишки» скоротали оставшийся отрезок ночи.

Необъяснимые ужасные звуки на первом этаже так и не повторились, рассвет наступил, дав возможность видеть окружающие предметы, и Бридж больше не мог откладывать — озвучил свое окончательное решение спуститься и зажечь огонь в печи на кухне. Молодые люди вызвались его сопровождать. Впервые за ночь они могли рассмотреть лица товарищей. Бридж увидел, что и девочка, и мальчик темноглазы и симпатичны. Возможно, лицо девушки выдавало некоторую слабохарактерность, но она совсем не выглядела человеком, привыкшим общаться с преступниками. Мужчина описал бы ее как милую провинциальную барышню, от скуки деревенской жизни вовлеченную в сомнительное приключение, и мог бы чем угодно поклясться, что девочка совсем не плохая.

Мальчик тоже абсолютно не соответствовал роли, которую играл. Бридж улыбнулся, увидев ясные глаза, продолговатое лицо и красивые чувственные губы, ничуть не подтверждающие претензию на ношение такой прожженной клички, как Оскалузский Вор. Мужчина спрашивал себя, а не окажется ли тайна звенящей цепи столь же беззащитно детской, как эта парочка, направленная на путь распутства и беззакония шутницей-судьбой. Вслух он лишь произнес:

— Я пойду первым, и, если появится привидение, вы, двое, сможете убежать обратно в комнату.

Затем он обратился к бродягам:

— Давайте, приятели, глянем на первый этаж вместе, разведем на кухне огонек и немножко погреемся.

Они шли по коридору — впереди Бридж, за ним как можно ближе молодые люди, а сзади медвежатники. Их шаги гулким эхом звенели в пустом доме, но из подвала ничего не лязгало в ответ. Ступени скрипели, непривычные к тяжести такого количества спускающихся. Почти у основания лестницы Бридж притормозил, осматриваясь. Он мог видеть все помещение, и, когда взгляд скользил по нему, у Бриджа вырвался возглас удивления.

Молодые люди, дрожавшие от холода и перевозбуждения, вытянули шеи, выглядывая из-за плеча мужчины.

— Ух, — выдохнул Оскалузский Вор. — Он ушел.

И правда — мертвец исчез.

Бридж быстро спустился по оставшимся ступеням, прошел в заднюю комнату, осмотрел две примыкающие к ней спаленки и летнюю кухню за ними. Никого не было. Он повернулся, вернулся в переднюю и направился к подвалу. У подножия лестницы на второй этаж лежал фонарик, выпавший ночью из рук мальчика. Бридж нагнулся, поднял и проверил его. Он был цел, поэтому Бридж взял его с собой вниз.

— Ты куда? — спросил Оскалузский Вор.

— Собираюсь узнать тайну адского скрежета, — ответил мужчина.

— Ты не полезешь в темный погреб! — это звучало, как мольба, вопрос и приказ, и в то же время грозило истерикой.

Бридж обернулся и посмотрел на юношу. Он не любил трусости, поэтому его взгляд был суров: слишком много раз за несколько часов знакомства видел он проявления страха. Но стоило лишь глазам мужчины встретится с ясными карими глазами, как он сразу смягчился и растерянно покачал головой. Что в этом тощем подростке так обезоруживало? Все же он сказал:

— Ну, я спущусь. Сомневаюсь, что там что-то есть. Но ведь лучше наткнуться на что-то, когда сам это ищешь, чем столкнуться неожиданно. Если это охота, то лучше быть охотником, чем добычей.

Он развернулся и поставил ногу на лестницу, ведущую в подвал. Мальчик последовал за ним.

— Ты куда направился? — спросил мужчина.

— С тобой, — ответил юноша. — Ты думаешь, что я трус, потому что испугался, но между трусостью и страхом есть разница.

Мужчина не ответил, а лишь продолжил спуск, подсвечивая дорогу фонариком. Он размышлял над словами друга и улыбался, допуская, что, несомненно, требуется больше мужества сделать что-то вопреки страху, чем не боясь совсем. Он почувствовал странное волнение, когда мальчик добровольно разделил с ним опасность: за всю свою бродячую жизнь Бридж мало о ком так переживал.

Луч фонарика, дергаясь из стороны в сторону, осветил комнатушку, забитую хламом и увешанную, как гирляндами, паутиной. С одной стороны валялись обломки деревянных полок: в давно минувшем счастливом прошлом на полках стояли убранные в прохладу кувшины с молоком. Опоры, державшие эту довольно хрупкую конструкцию, подгнили, и она скособочилась и даже частично рухнула на земляной пол. Трехногий стол и разваливающийся стул довершали меблировку каморки, в которой не было ни существа, ни цепи, ни каких-либо иных предметов, способных издавать траурный звон, так испугавший