"Фантастика 2024-110". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Войтенко Алекс

Еще бы к дурацкой одежде привыкнуть! Белая сорочка, короткие штаны, бордовый камзол с причудливой вышивкой, белые чулки и туфли с пряжками! Бр-р! Как к такому привыкнуть? Слава богу, что ношение парика не было обязательным – я ухватился за эту необязательность словно утопающий за соломинку.

– Великолепное зеркало! – на всякий случай я прикоснулся к поверхности кончиками пальцев, попытавшись «сдвинуть» изображение, словно на экране сенсорного гаджета – у Фоминичны-то двигалось! Но нет, похоже, что чудеса закончились, зеркало оказалось просто зеркалом.

– Да, ваше сиятельство, – с готовностью подтвердил купец, – из Фрадштадта привезено вам в подарок!

Разговор не клеился. Явно чувствуя себя не в своей тарелке, Калашников был слишком напряжен, и каждое слово давалось ему с превеликим трудом. А уж от фразы о подарочном зеркале беднягу и вовсе бросило в пот – судя по полученным мною сведениям, за такой подарок можно было спокойно купить небольшое поместье. И к этому нужно приплюсовать те суммы, что князь без зазрения совести брал в долг у незадачливого кандидата на звание своего тестя.

– А что, Юрий Иванович, можно ли у нас такие зеркала делать? – я тоже толком не знал, как себя вести с представителем купечества, поэтому попытался перевести разговор на тему, в которой собеседник мог чувствовать себя свободнее.

– Да бог с вами, Михаил Васильевич, – глаза Калашникова округлились от удивления, – куда нашим-то криворуким? Тут и рецептура секретная, и мастерство запредельное, а у нас хоть бы научились прилично простое стекло делать.

– Так что в Таридии вовсе зеркальщиков нет? – кажется, я промахнулся, задав вопрос, ответ на который был известен любому младенцу. По крайней мере, Сушков беспокойно заерзал на стуле в своем углу, а во взгляде купца я прочел мрачную решимость идти до конца – он только что окончательно уверился в моем слабоумии.

– Зеркала, князь, нигде кроме Фрадштадта не делают.

– Жаль, можно было бы неплохо заработать, – ответил я, отмечая в уме, что чуть позже нужно будет поинтересоваться этим вопросом.

Историей я всегда интересовался, правда, в основном мой интерес концентрировался на сражениях и войнах, а не на развитии производства, но то, что долгое время зеркала были большой ценностью, я знал. И помнил, что крупнейшим центром производства зеркал являлась Венеция. Время могу сопоставить только примерно, но определенные параллели с моим миром уже прослеживаются – что-то в районе петровской эпохи плюс-минус полста лет. Пока не знаю, что это мне дает, но знания лишними не бывают.

Вообще нужно признать, что все проведенные здесь полгода меня сильно мучил вопрос моей состоятельности. В свое время я прочел множество книг в жанре альтернативной истории и попаданчества. И везде едва попавшие в другой мир или в другое время герои, используя знания и навыки людей двадцать первого века, засучив рукава, немедленно принимаются за работу. И все-то у них получается, во всем им сопутствует успех: кто-то «изобретает» бездымный порох, кто-то «открывает» пенициллин, кто-то бросается развивать самолетостроение, а кто-то совершенствует боевые корабли, кто-то бросается захватывать бесхозные пока участки земли с огромными запасами золота или нефти, а кто-то строит оружейные заводы и поднимает сельское хозяйство. Смотри-ка, какой талантливый народ нас окружает в повседневной жизни! Кого ни забрось в непривычные условия чужой реальности, все проявляют себя с наилучшей стороны! А я вот, бестолочь такая, сколько ни смотрю по сторонам, ничего умного в голову не приходит! Остается лишь утешать себя тем, что сначала нужно пройти период адаптации, привыкнуть к окружающей среде, а потом уж меня обязательно «прорвет» на гениальные откровения.

Потому информацию о зеркалах я взял на заметку. Если уж их производство окутано таким пологом тайны, то стоит подумать о засылке в этот самый Фрадштадт шпионов, чтобы попытались узнать по данной теме все, что можно. Если, конечно, у меня найдутся эти самые шпионы. Как некстати Игнат недельный отпуск взял! Сейчас, пока свежо в памяти, обсудили бы с ним – может, кого-то из пластунов есть резон использовать? Ну, да ладно, поговорим, когда вернется.

– Хорошо, Юрий Иванович, прекратим ходить вокруг да около, хотите разрыва помолвки? Я не против. У меня скопились долги перед вами, если не ошибаюсь, сумма составляет шесть тысяч триста сорок четыре рубля, – дождавшись молчаливого кивка головой Калашникова, я продолжил: – Половину суммы Афанасий Кузьмич выдаст вам прямо сейчас. За второй половиной приходите в Ивангороде через месяц, – никакой издевки в моих словах не было, поскольку торговец давно уже жил в столице и оттуда же предпочитал вести свои дела.

– Нет-нет, Михаил Васильевич, – мой собеседник наконец-то сумел справиться с изумлением, – поскольку я являюсь инициатором разрыва, то должен возместить вам ущерб. Таковы правила.

Это было действительно так, но я должен был предложить – не люблю быть должным кому бы то ни было. Активно отговаривавший меня от этого шага Сушков едва слышно выдохнул с облегчением. Но денежные долги – это еще не всё. Я рассчитывал, что Калашников мне сможет пригодиться в будущем. А потому кроме списания долгов договорились еще об оказании мне нескольких услуг информационного свойства. Что мне могло потребоваться, Юрий Иванович представить толком не мог, но никакой угрозы своему состоянию в таком требовании не усмотрел и, недолго думая, согласился.

Уже после того как мы ударили по рукам, я озвучил свою первую просьбу – подыскать грамотных рудознатцев для обследования территории Холодного Удела и окрестных гор на севере страны. В полезных ископаемых я ничегошеньки не понимал, но в то, что их совершенно нет в горах, категорически не верил.

Да-а. Окажись на моем месте «нормальный», «правильный попаданец», уже давно бы под пнутым наудачу камнем обнаружил богатейшую золотую жилу или россыпь алмазов. А у меня вот как-то не получался подобный фокус. По всей видимости, мое везение заключалось в возможности жизни в теле молодого князя Бодрова. Справедливости ради стоит отметить, что, даже попадись на моем пути золотая жила или алмазное месторождение, я бы запросто прошел мимо. Потому что и в этом никогда не разбирался. Вот такой я непутевый попаданец – ни бриллиант с земли подобрать, ни пулемет изобрести. Ну, да ладно, уж какой есть.

Когда весьма довольный самим собой Калашников удалился восвояси, мы с Сушковым еще некоторое время посудачили о нем, порассуждали на тему мотивов его поступка и порадовались удачной сделке. То, что мне эта помолвка со вчерашней купеческой дочерью не нужна, было абсолютно ясно, но чтобы вот так просто разрешить вопрос без материальных потерь да еще оставить известного своей хваткой нувориша в положении должника – это можно было считать удачей. Впрочем, мой управляющий утверждал, что Юрий Калашников подыскал для своей дочери более выгодную партию – ходил слух, что якобы сговорились они породниться с семейством Чемезова. А Чемезов тоже был купцом, недавно получившим дворянство из царских рук. Вот и правильно, они одного поля ягоды, так и пусть роднятся между собой.

Афанасию я ничего говорить не стал, но про себя ехидно усмехнулся несуразности этой ситуации. Человек богаче меня раз так в пятьсот, а поди ж ты – брак с его дочерью будет ущемлением именно моего достоинства. О времена! О нравы! Придет время, когда ситуация перевернется с ног на голову, но не сейчас, не сейчас.

Кузьмич умчался решать вопросы с покупкой лошадей для полковых фургонов. А я попытался в очередной раз «влезть» в память князя. Как и прежде, безрезультатно. Память Михаила Бодрова в данном теле отсутствовала напрочь, поэтому ни единого факта из его жизни я вспомнить не мог. И это являлось громадной проблемой, ибо в каждом человеке существуют тысячи маленьких мелочей, которые идентифицируют его для окружающих: все эти взгляды, движения, интонации, привычки. А у меня нет ничего для подтверждения личности князя. Я совершенно другой человек: по-другому говорю, по-другому двигаюсь, по-другому думаю. Удастся ли объяснить произошедшую с Бодровым метаморфозу последствиями ранения? Ладно еще здесь, на севере, где общаться приходится в основном с княжеской челядью и малознакомыми людьми из Белогорска, но со дня на день предстоит отправляться в столицу, а в Ивангороде князя знали слишком многие, там острых ситуаций не избежать.