Саламандра - Полевка

и посадив возле себя Бэла, Лекс открыл тяжелую крышку и углубился в исследование находки. Было ясно, что в сундучок смахнули все, что находилось на столе капитана. Потому что все валялось вперемешку и совершенно в беспорядке. Бэл подтвердил, что все именно так и было, он собрал все свитки, карты и записки, которые нашел в капитанской каюте. В остальных сундуках, которые вынесли с корабля, было золото и драгоценности, а еще поделки из рыбьего зуба. Они тоже считались дорогими а, главное, приносящими удачу.

Пересмотрев наудачу бумаги, рыжик понял, что там были карты незнакомых берегов. Лекс отложил их сразу в сторону, чтобы потом рассмотреть более внимательно. Бухгалтерские свитки и расписки о сданном на хранение золоте. Лекс уже немного ориентировался в цифрах этого мира, но вот с письменностью он пока так и не разобрался. В этом мире не только цифры напоминали древнеяпонские закорючки, но и слова были слоговые, когда закорючка определяла не букву, а слог. А для наиболее часто повторяющихся слов были свои иероглифы. Например, для золота была красивая закорючка, похожая на скрипичный ключ, а слово сундук было похоже на звезду Давида. И, судя по количеству таких звездочек в расписке, у капитана этого полосатика денег на барже с красными парусами, было явно больше, чем у Сканда и Лекса вместе взятых.

Кроме этого, там были письма. Бэл прочел несколько и сказал, что это долговые расписки. Лекс сразу стал сортировать бумаги на две кучки: карты и бесполезные письма. Развернув свиток и убедившись, что там закорючки слов, он просто отдавал их Бэлу, на всякий случай, вдруг что-то интересное попадется. Лекс считал, что в этом мире его не может уже ничего удивить, до тех пор, пока не наткнулся на письмо, написанное по-русски… вернее, местная речь была записана обыкновенной кириллицей. Лекс даже понял, о чем там была речь. Он растерянно завис, вчитываясь в письмо, которое было, скорее всего, сопроводительной запиской к грузу.

— Это тайнопись колдунов, — Бэл, изогнувшись, посмотрел в свиток в руках Лекса, — не волнуйся, это такие тайные знаки или шифр. Насколько я знаю, расшифровать эти послания еще никому не удавалось. Лекс, ты побледнел! Тебе плохо? Мэл, Пин, быстрее! Лексу плохо!

Вокруг рыжика сразу образовался небольшой водоворот людей. На него брызгали водой, растирали плечи, пытались напоить сладкой водой, а еще вырвать из рук свиток, но рыжик вцепился в него двумя руками, как в собственное спасение души.

— Успокойтесь все! — Лекс пытался слабо отбиваться, — это просто от голода и сейчас пройдет! Отстаньте все!

Бэл немедленно отодвинул сундук и вместе с Пином попытался немедленно накормить рыжика. Как маленького ребенка, просто засовывая еду ему в рот. Лекс даже не смог возмутиться, стоило только открыть рот, чтобы начать ругаться, как в него запихивали очередной кусок, и его опять приходилось жевать и глотать! Пришлось закрыть рот и зло нафыркать, не разжимая губ, чтобы все, наконец, успокоились и перестали над ним кудахтать!

Когда Бэл удостоверился, что Лекс не собирается терять сознание от голода, он попытался забрать свиток из скрюченных пальцев рыжика, но не тут-то было! Лекс сражался за свиток, как за все сокровища в этом мире! Это был первый текст, который он мог прочитать сам, впервые за долгое время! Так просто расставаться с ним он не собирался. Бэл, поняв, что с Лексом все в порядке и свиток зажат у него в руках не просто так, от голодной судороги, а вполне осознанно, сразу оставил Лекса с его находкой в покое.

Лекс еще раз перечитал послание. Оно было написано брату Власию, автор записки писал, что отсылает все дудки, которые успели изготовить братья за последнее время, а потом сокрушался, что мастеров не хватает и качество работы заметно падает. А еще «БАХ», присланный в этот раз, очень слабый, и кроме дыма, нет никакого толка. Потом были жалобы, что провизии прислали мало и младшим братьям придется жить впроголодь, что плохо скажется на их здоровье. А потом опять хозяйственные вопросы, которые Лекс пробежал по диагонали. Но вот концовка просто убила, вместо подписи стояла надпись совершенно на родном и могучем: «ХУЙ* с вами», а потом опять транскрипция кириллицей, но уже на местном языке «великий и всезнающий».

Лекс прижал свиток к животу и довольно закрыл глаза. Значит, он не один такой здесь! Есть еще такой же попаданец! Ведь совершенно понятно, что это свой! Земляк! По всей видимости, мужик тот еще матерщинник и, видимо, попал сюда раньше самого Лекса, раз такое выражение уже прижилось в том обществе, прямо как в Звездных войнах у джедаев «да пребудет с вами сила». Лекс понял, что улыбается, как сумасшедший. Такое маленькое слово, всего три буквы, а такое емкое и такое родное. Нет, все же прав классик, когда сказал: «…как много в этом слове для сердца русского слилось, как много в нем отозвалось!» Он теперь точно знает, что не одинок в этом дурдоме и, возможно, когда-нибудь они встретятся и поговорят, как два земляка, за кружечкой пивка, обсуждая, как их занесло в эту, прости господи, реальность.

— Лекс… Лекс… — Бэл казался встревоженным, — ты что, понимаешь, что там написано?

— Да, — Лекс довольно открыл глаза, он был так счастлив, что был готов расцеловать встревоженного Бэла, — я только что узнал, что есть еще один Избранный, и я очень хочу с ним встретиться и поговорить.

— Там так и написано? — Бэл покосился на смятый пергамент.

— Нет, — Лекс расправил письмо на коленке, — это письмо от одного человека другому, но тут есть скрытое послание, которое понять может только избранный.

Лекс перерыл оставшиеся бумаги в сундуке, но больше ничего написанное кириллицей не попалось. Тогда он перечитал еще раз текст. Интересно. Если тот человек попал в этот мир, то он принес в него что-то еще, кроме арабских цифр, кириллицы и, безусловно, более простой письменности, а если учесть, что его словечки пробрались даже в переписку, как официальное прощание, то значит, он в городе Колдунов не последний человек. Интересно, что он еще принес в этот мир?

Лекс перечитал письмо… Бах и дым — это, скорее всего, порох, по всей видимости, простейший дымный порох. Он действительно слаб и, кроме облака дыма, малоэффективен. Но вот дудки? Интересно… порох, дудки, возможно, он сделал этому миру гладкоствольное ружье? Однозарядное, наподобие, тех, что были у мушкетеров? Когда порох забивается в дуло, укладывается пулька, а потом забивается пыж, чтобы пуля случайно не выкатилась из ружья? Хм…

— Бэл, а что ты