Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

волосы ладонью. – Или днями пути. Сейчас, мой друг… дай подумать… ага, по-вашему – верст десять, да – если сверху, а то и раза в два дальше – смотря как думать будут?

– Ну, радостно, конечно, будут, – погладив висок, предположил атаман. – Все ж таки – конец пути, острог скоро – дом, друзья… у кого – и молодая жена с дитенком.

– Коли радостно – да, за двадцать верст услышу, – колдун важно приосанился и, скушав очередной кусок печеной рыбки, тут же попросил добавки.

Однако лишнего куска не получил, и вовсе не потому, что хозяина вдруг обуял приступ неудержимой жадности. О, нет, дело было в ином.

– Слетай-кось над морем, друже, – прищурившись, попросил Иван. – Вдруг да услышишь наших? У меня вот предчувствие, что где-то уже рядом они. Потому и еды тебе пока не даю – чтоб не отяжелел, не утомил Митьку.

– Кого не утомил? – гость хлопнул ресницами.

– Дракона, кого ж еще-то!

Енко слетал сразу, не откладывая, едва только вышел из-за стола. Весил колдун куда меньше атамана, ящер поднялся в небо играючи и, мерно махая крыльями, полетел невысоко над волнами, быстро превратившись в едва заметную точку.

– Ну, вот, – погладив шрам, атаман отвернулся от моря, с шумом лизавшего каменистую отмель перед самым острогом. – Теперь только молиться надо. Пойду-ка к отцу Амвросию, в церкву зайду.

Помолиться как следует, впрочем, не получилось, по пути атаман встретил Штраубе, поговорили, потом попался Матвей Серьга – Иван пообщался и с ним, да еще подошел проходивший мимо Михейко. Не то чтоб молодой атаман был из тех балаболов, что ни свое, ни чужое время не ценят и треплются почем зря языками… а все же времечко-то прошло, не дошел до церквушки, услыхал, как бежит позади – за ним! – Короед Семка, не так просто бежит, орет, глаза выпучив, руками машет:

– Летит, атамане! Летит! Возвертается колдун-то наш, вона.

По блестевшим глазам Енко Малныче, по гонористой его улыбке, Иван чувствовал уже – не зря слетал колдуняга! А сердце все ж колотилось, выскакивало из груди…

– Плывут, – подойдя, негромко доложил Енко. – На нескольких больших лодках… кораблях. Сколько точно – не почувствовал – далеко.

– А как далеко?

– Да верст двадцать будет… Да! – колдун покусал губы и скривился. – Еще одна весть для тебя, мой друг. Боюсь, не очень радостная.

– Вражины? – догадался Иван. – Уже здесь, близко?

– Совсем скоро хотят напасть. Уже вечером этим.

– Так быстро?! А тебе не…

– Хорошие мысли, сильные, чувствуются издалека. Не таятся колдуны, не таятся.

– Так про тебя ж не ведают!

– Нет, мой друг, – догадываются, точно.

Атаман замолчал, искоса посматривая на море. До вечера времени – почти полдня, колдуны не зря напасть торопятся, ежели не выйдет с ходу острога взять, так, видно, придумали какую-то ночную пакость. Змей в острог набросают, еще какую-нибудь гнусь – знаем. Ничего, продержаться можно – к утру, чай, и струги поспеют, с порохом, с пушками… А сколько народу до утра погибнет?! От тех же гигантских змей да от колдовства злобного? Никто ж не знает, что там вражины придумали? А Кольша Огнев струги вряд ли ночью поведет, хоть и мог бы, по звездам-то – кормщик знатный. Однако и осторожен, ответственность всей мерой чувствует, по-пустому, зря, рисковать не будет. Эх, знал бы он, что не зря…

Так ведь может и узнать, а?!

Иван улыбнулся, шрам погладил.

В самом деле – чем черт не шутит? Бог не выдаст, свинья не съест – почему бы не пытаться? Чтоб вражинам поганым враз не до козней стало, чтоб об одном думали – шкуры свои спасти да унести поскорее ноги!

Двадцать верст… стругам всего-то часа три-четыре ходу. А Митьке долететь – часа два. Вот сейчас отдохнет, рыбкой подкрепится…

– Ой, нехорошо задумал, мой друг! – удивленно выкрикнул колдун. – Не долетишь, разобьешься!

– А откуда ты… Ах!

Иван тут же и расхохотался – забыл, что дружок его новый запросто чужие мысли читает. Особенно – такие, яркие.

– Лучше я полечу, мой друг, я ведь легче, да и с драконом управляюсь лучше.

– Хочешь пулю словить, друже? – резко перебил атаман. – Нет уж, полечу я. Сам там все слажу… Семка!

– Да, господине!

– Отца Амвросия позови, немца, Матвея, Михейку… Я к Насте загляну – и в амбар, к Митьке. Пусть все тоже туда идут.

Ловя парусами ветер три доверху груженных струга спокойно шли на восток, встречь солнцу. Совсем немного уже оставалось до Троицкого острога, конец трудного пусти был уже близок, и казаки радостно шутили, переговаривались, смеялись. Словно бы домой возвращались, а не из дому… Так ведь и в самом деле – домой. Кормщик Кольша Огнев в нетерпении посматривал то на море, то в небо, ловя характерные приметы близкого берега – летящие низко над водой птицы, смытые отливом ветки да пожухлый камыш и всякий другой мусор.

Силантий Андреев, вытянув сросшуюся ногу, сидел на корме головного струга и довольно щурился. Еще бы! Хорошо все прошло, славно – ясак Строгановым привезли, получили порох, пули, ядра, еще и два десятка пушек – полдюжины больших «тюфяков», две осанистые бомбарды, остальное – по мелочи: гаковницы, фальконеты. Соли везли несколько мешков, прямо с варницы, да сторговали на верфях еще один струг. Хоть и тяжело было управляться – с тремя-то, – одначе Силантий, помня строгий наказ атамана, людишек охочих набирать не стал. Да и, как вошли в устье Печоры-реки, казаков держал в строгости – мед-пиво пить не возбранял, однако – только на струге, ни в каких корчмах, упаси боже! Проговорятся еще о злате-то, у пьяного-то язык – что помело, мелет и мелет.

Окромя самого важного – зелья порохового, огневых припасов, оружия да соли – еще везли на посадку рожь в больших плетеных корзинах, да семена – огурцы, капуста, морковь, репа, а еще – доброго немецкого сукна на кафтаны, да сапоги, да платки цветастые, шали – все девам в подарок, уж не забыли!

И туда и вот сейчас – в обрат – хорошо шли, спокойно, правда пару раз попали в шторма, да вовремя укрылись в подходящей бухте, там непогоду и переждали – в общем, жаловаться грех, Господь от напастей уберег, миловал.

По крайней мере, так всем казалось… Пока!

Кольша Огнев поднял глаза в небо… прищурился…

– Гля-кось, дядько Силантий! Летит кто-то.

Силантий приложил ко лбу ладонь, хмыкнул:

– Птица. Чи гагара, чи гусь.

– Великовата для гагары-то, дядько! – недоверчиво покачав головою, кормщик крикнул казакам: – Эй, парни! А ну, гляньте-ка! Что скажете?

– Не, не птица, –