Гегемон Греции! - Chen Rui

и западе через возвышающуюся водонапорную башню. Затем речная вода поступала в несколько бассейнов, где играли дети, в бассейне также есть фонтаны и статуи. Люди также использовали их для забора воды и отдыха. Затем вода продолжает течь через сливные отверстия в нескольких направлениях под бассейном, по канаве рядом с улицей, протекает перед тысячами домов, смывая мусор и пыль, и делает весь город чистым и опрятным, и с влагой воды, город полон жизненной силы.

Глава 186

Вообще, самые потрясающие здания греческого города-государства — это храмы, арены, амфитеатры, но в этот момент Фидий и его свита не видели многих масштабных зданий, а вместо этого были поражены тщательным и продуманным дизайном и чистым и опрятным видом города.

Фидий побывал в знаменитых городах-государствах Средиземноморья, хотя Афины процветают, они шумные и грязные. Хотя Спарта тиха, но надо отметить, что весь город прост, как город-государство в сельской местности. Только Турии удалось соединить простоту, свободу, элегантность, тишину и опрятность с полным очарованием.

Затем Дорофей спросил: «Кто тот, кто создал этот город?».

«Гераклид, ученик Гипподама». — Оливос, наблюдавший за их изумлением, произнес вслух.

«О, Гипподамус!». — воскликнул Дорофей. Это имя не было незнакомо спартанцам, ведь именно он спроектировал и построил в Пирее порт, который создал для Афин большое богатство. Вначале спартанцы также приложили немало усилий, чтобы захватить порт.

Далее они увидели на другой стороне улицы огромную белую арку, которую спартанцы не видели ни в одном другом городе-государстве.

Дорофей с любопытством спросил: «Для чего нужна эта арка?».

Выражение лица Оливоса вдруг стало торжественным, и он сказал глубоким голосом: «Это Триумфальная арка! Стратеги и солдаты, возвращающиеся с победой, пройдут через ворота, чтобы принять почести и ликование Архонта, Сената и народа всего Союза. Не так давно состоялось триумфальное возвращение победителей, потому что мы захватили Нерулум. Увы, жаль, что наша первая бригада может только ждать следующей возможности».

Фидий не видел сожалеющего выражения лица Оливоса, так как он и несколько спартанских солдат, стоявших позади него, смотрели на огромную Триумфальную арку. Помимо чувства потрясения, есть еще и зависть. Для воина самое большое желание — после победы над врагом заслужить одобрительные возгласы жителей своего города! И дать им почувствовать, что их кровь и жертвы священны и значимы! Но в греческих городах-государствах, где господствует демократия, это почти невозможно, потому что демократы считают, что это придаст стратегам слишком большой престиж и приведет к диктатуре. И хотя Спарта — воинственный город-государство, эфоры никогда бы не допустили чрезмерной пропаганды победы и не позволили бы этим молодым, кровожадным спартанцам выйти из-под контроля, Лисандр — лучший тому пример.

Но теперь в далеком западном Средиземноморье за пределами Греции появился колониальный город-государство, который уже сделал это, и будет продолжать делать, и заставил его чувствовать себя в противоречии. Фидий изначально не хотел разговаривать с капитаном патруля, но теперь он спросил: «Как часто вы занимаетесь военной подготовкой?».

«Почему вы спрашиваете?». — Выражение лица Оливоса стало серьезным. Он задумался на мгновение и сказал: «Тем не менее, я могу вам сказать. Во время напряженного сельскохозяйственного сезона в нашем Союзе мы тренируемся каждые семь дней. Но теперь, когда наступил сезон затишья, мы тренируемся почти каждые два-три дня, и тренируемся почти целый день»

'Такая частая военная подготовка превосходила большинство греческих городов-государств. Неудивительно, что эти солдаты кажутся хорошо обученными. Это также город-государство, которое выступает за военную мощь!». — Фидий догадывается, что ему будет трудно достичь своей цели.

Пройдя через широкую и плоскую площадь Победы, (после Триумфального возвращения новая площадь наконец-то обрела собственное имя. Поскольку основная функция площади — сбор войск перед походом и триумфальное возвращение после войны, ее назвали «Победа»), Фидий наконец вошел в Большой зал сената Турий.

Этот зал собраний настолько велик, что мог вместить тысячи людей. Увидев вошедшего Фидия, все государственные деятели встали и аплодисментами приветствовали его, а также почтительно отдали честь в знак уважения к Спарте, что, наконец, заставило Фидия почувствовать себя счастливым.

Затем молодой человек, стоявший впереди, сказал: «Добро пожаловать, спартанский посланник издалека! Что побудило тебя прибыть в наш Союз Теонии?».

Фидий подумал, что это, должно быть, военный гений и архонт Феонийского союза, о котором упоминал Хейрисоф. Фидий также начал думать, что триумфальное возвращение было спланировано им.

Фидий посмотрел на него острым взглядом.

И Давос не уклонился от его взгляда, а также оглянулся на него, как бы прозревая его замысел.

Что видит Давос: Спартанец одет в ярко-алый гиматий, у него длинные волосы, которые не часто увидишь у обычных греков, а его грубое лицо не только покрыто шрамами, но и обладает высокомерием и смотрит на все с презрением.

Давос, глубоко понимающий эту эпоху, считает, что образ этого посланника был обычным образом спартанцев при встрече с незнакомцами, и только Хейрисоф был исключением.

Два человека столкнулись и холодно уставились друг на друга, и воздух внезапно стал напряженным.

Куногелат кашлянул, пытаясь переломить внезапно ставшее напряженным обстановку.

Затем выступил Фидий и прямо сказал: «Я пришел сюда от имени Спарты, чтобы осудить Союз Теонии!».

Как только это заявление было произнесено, государственные деятели пришли в ярость.

«Чтобы защитить греческие города-государства в Малой Азии и интересы всей Греции, Спата отправила войска через море в Малую Азию для борьбы с персами. Однако в столь критический момент некоторые из наших солдат из-за твоего искушения бежали с поля боя в Малой Азии, что помешало войне против персов. Даже Фимтрон, самый главный в Малой Азии, был изгнан Герусией! Поэтому Герусия послала меня осудить тебя за этот вероломный поступок!».

Неужели он действительно серьезен? Государственные деятели смотрели друг на друга и слегка нервничали.

«Я не понимаю». — подозрительно спросил Куногелата: «Вы сказали, что мы соблазнили ваших солдат, но Союз Теония находится за тысячи миль от Малой Азии, и мы редко общаемся со Спартой. Как же мы могли склонить ваших солдат к бегству?».

«Именно так! Как недавно созданный Союз, мы не только не имеем контактов со Спартой, мы даже не знаем, где находится Малая Азия!». — кивнул Плесинас, преувеличивая.

Фидий как будто не слышал его, а просто посмотрел на Давоса и усмехнулся: «Эти солдаты — наемники, которые участвовали в персидской экспедиции. А ваш архонт воевал в Персии больше года, и некоторые из вас имеют с ними глубокую дружбу. Наши офицеры в Малой Азии своими глазами видели, как часто в эти лагеря наемников попадают чужаки».

Затем Агасий увидел Антониоса и Капуса, который молча