Таймыр. Трилогия - Вадим Денисов

Оглушительно ревел толкающий четырехлопастной пропеллер, и двигатель, работающий на пределе. Шипела вода, разлетающаяся из-под днища. Лязгали зубы, стучали коленки.

Вертя баранкой во все стороны, Майер матерился громко, Игорь Лапин тихо, а немец не отставал — но на родном языке. Женщины в голос визжали, а Юха вообще старался не смотреть вперед. Восемь километров сложнейшего пути, когда им казалось, что СВП просто летит по грудам камней! Кажется, вроде бы все! Но тут же появляется следующий свал, огромная яма между камней или ствол лиственницы поперек течения. Самым опасным местом оказался проход в повороте между двумя валунами, более напоминающими маленькие скалы. Увидев их, Сержант напрягся пружиной, но ни одним мгновеньем этого «полета» не опорочил высокое звание «пилота СВП», направляя судно точно между ними, строго выдерживая курс в этой психической атаке на непокорную реку.

Когда вылетели на озеро Накомякен, все подумали, что сейчас упадут в обморок!

Громко заорав «Мы это сделали!», Майер картинно крутнулся на месте, взбивая гладь пустынного озера в белую пену, и передал управление Лапину, понимая, что ни физических, ни моральных сил просто нет, а курить нужно срочно.

Уже никуда не торопясь, Игорь спокойно повел машину к правому от истока берегу, высматривая хорошее место для стоянки. Веселым базаром они высадились на берег, оживленно поздравляя друг друга с победой и фотографируя. Гордый Серега стоял возле судна этаким Тарзаном, в плавках и с мокрыми волосами. Он не утерпел, искупался в очередном н о в о м озере. Капитан удостоился страстных товарищеских поцелуев, и не только от Софи, но и от азартной Риты, чему Майер удивлялся, но рожу не кривил.

Проканителившись на берегу битый час, потребовавшийся для восстановления кондиции личного состава, они медленно поплыли вдоль озера на малых оборотах, осматривая живописные берега. Озеро было похоже на все остальные большие озера плато Путорана, только горы были пониже. Ландшафтно неоднородный и безлюдный Накомякен как бы делится на две части — горную в востоку и более пологую, холмистую к истоку реки Тонель.

Постепенно набирая скорость, они необычайно уютно поплыли по часовой стрелке, вглядываясь в берега. Волн от движения не возникало, а двигатель работал тихо.

Тихо было и на озере.

Ни избы, ни лодки, ни человека… Чувствовалось, что на Накомякене, кроме неожиданных искателей, никого нет. По мере того, как «Марс» двигался по кругу, Сержант опять стал заметно нервничать. На небольшом лесистом островке, куда они высадились для того, что бы размяться и «попудрить носик», он сразу же подошел к Лапину.

— Дальше-то что, Игорёк? Реального расхода топлива я не знаю, а конструктивно в наших баках хрен что замеришь. Надо сократить всю эту беготню, как бы нам не остаться на обратном пути без горючки, — тихо посетовал он.

— Что? А… Посмотрим, подумаем, — не без уклончивости сказал Лапин. — Может, паузу возьмем? Гольца с воды поблесним, по слухам он тут с крокодила размером.

— Ну, этого мало, — пожал плечами Майер. — Пора их пытать.

— Подожди, тут надо правильный момент выбрать…

Предложение всем вместе разместиться на бортах и покидать блесну на «крокодилов», прозвучавшее после того, как Лапин остановил СПВ посередине озера и заглушил двигатель, застало иностранцев врасплох. Немец и канадка явно обрадовались, Рите было «интересно». И только финн скучно заканючил романс про экологию и психологические травмы, наносимые рыбам блесной, пытаясь склонить «ведьму» в свою сторону. И это ему почти удалось! Рита слушала его, хмурилась и наконец заявила:

— А соответствующую лицензию на ловлю такой крупной и ценной рыбы вы в Департаменте охраны природы, или как это у вас называется, получили?

— Ка-анешна-а-а!!! — в унисон заголосили и на пиксель не покрасневшие сталкеры. — Много. Много лицензий. Давайте рыбачить.

Следующий конфликт вышел после того, как канадка — самый везучий рыболов группы — вытащила приличных размеров гольца Дрягина, сверкающего в солнечных лучах живым серебром. Красавец!

— Поцеловать первенца надо, — авторитетно заявил Майер, чуть не упустивший рыбину в момент подъема ее на борт телескопическим багориком.

Софи пожала плечами, но символически чмокнула «крокодила». И тут же нагнулась, что бы выпустить его обратно в стихию.

— Куда!!! — взревел Майер, перехватывая добычу. — Ты что! Это вам не европы! Сугудай делать будем.

Ну и поехало. Тут европейские привычки и проявились…

Единым фронтом иностранцы стали делать возмущенные мины и коллективно читать Сержанту с Лапиным лекцию об этических правилах цивилизованного рыболова. Дальше, если переводить диалог спорящих сторон образно, разговор происходил в таком ключе:

— На Аяне, помнится, хариуса жрали, — твердо оппонировал мистер Серж.

— А это не считова, хариус не редкость, — хитрили гуманисты.

— И суши, поди, любите, сволочи…

— Тех рыб японцы и корейцы ловят по квоте.

— Квоте на убийство? У них, что, есть два нуля от королевы Англии?

— Без порядка вы скоро всё выловите.

— А вот скандинавам вообще стыдно так говорить об обыденной рыбе! — искренне возмутился Майер.

— Мы всю свою рыбу сберегли и умножили, а вот вы всей страной убиваете. Скоро одни трубы будут торчать.

— Если у нас трубы не будут «торчать», вы первой же зимой загнетесь без нашего газа!

Это попахивало воинствующим провинциализмом. Но ведь правда же!

— Экология важней любого газа!

— Насчет этого утверждения я тебе, дамочка, в Ганновер в январе позвоню, переспрошу.

И так далее…

Разрубил гордиев узел Лапин.

Он выпустил уже отчаявшуюся дождаться приговора рыбину за борт, помахал ей рукой и сумрачно обратился ко всем:

— Теперь я, как повар-кок экспедиции, готов выслушать все ваши кулинарные предпочтения. Кто хочет высказаться по теме: «что мы будем сегодня есть»?

— Что вы хотите сказать, Игорь? — настороженно поинтересовалась биологичка, справедливо заподозрив подвох.

— А то, что никакой белковой пищи на борту «Марса» нет, — объявил Игорь. — Есть приправы, хлеб, крупы, напитки… Часть припасов мы выгрузили на островке в устье, чем заметно и, замечу, планово, весьма облегчали машину перед броском в дебри. На Накомякене навалом лососевой рыбы: зачем же нам нужно было тащить сюда консервы, непременно набитые химией?

Оппоненты Сержанта озабоченно притихли, лишь тихо урчали животы и капала слюна… Аппетит-то зверский накатывался после всех приключений!

— Можно лиственницу жрать, — ехидно буркнул Сержант, поигрывая багориком. — там тонкий изнаночный слой есть, вполне съедобный. Как картонка.

Через полчаса мерной езды по озерцу наниматели сдались. В качестве моральной компенсации Лапин предложил им считать всю пойманную рыбу аварийной едой, за которую они позже исправно заплатят по приезду в Норильск любой валютой…

После сытной и ароматной ухи, жареной рыбы и сугудая под водочку проводники решили, что удобный для ключевых вопросов момент уже настал, и не вполне дипломатично поинтересовались:

— Итак, шефы, где мы пристаем к берегу окончательно?

Заказчики переглянулись, Софи кивнула головой, финн улыбнулся, а Рита закашлялась. Слово взял немец и это слово оказалось неожиданным:

— Нигде. Озеро Накомякен нам больше не нужно. Наловим рыбы из расчета двух дней пути и возвращаемся назад тем же путем, но на определенном участке Нахты свернём в ее левый приток. Именно по нему и пойдем вверх по течению, сколько сможем, далее пешком, — и он, глядя на оторопевшие лица пилотов, успокаивающе добавил:

— Мы, кончено же, хотели посмотреть на это чудесное озеро. И еще больше хотели, что бы на нем побывали вы.

— И это всё, что вы можете пояснить? — отказался поверить услышанному все ещё не пришедший в себя Лапин.

— Нет, конечно же, не всё, господа… Есть еще и главный, определяющий элемент такого маневра, — медленно произнес немец, глядя ему в глаза. — Мы бы могли пойти и от озера Собачьего… Это была продуманная осторожность, конспирация. Зато теперь мы все твердо знаем, что за нами никто не следит, не так ли? Вы же сами говорили, что сюда ни на какой технике не пройдешь?

Шестиместный вертолет «Саванна» летел над тундрой.

Заполярную тундру невозможно описать так, как часто и образно описывают степь, избито употребляя слова: «колосились», «ковыль» и «полынь», сравнивая волны степной растительности с морскими волнами, что так же колышутся от ветра.

Хотя на первый взгляд что-то общее между тундрой и степью найти можно. Но это только на первый взгляд. Второй уже отмечает многоцветье, превращающееся к осени в цветовую мозаику, прелестную неровность рельефа и колоссальное количество озер, занимающих настоящую тундровую территорию настолько плотно, что становится непонятным, вода или суша тут хозяйствуют? Тундра холмиста, а истинно ровные, и потому какие-то нереальные, настораживающие опытного путника участки редки и имеют особое название — «лайда». Характерно, что именно с лайдами связано много мистических, таинственных и необъяснимых легенд и мифов. То исправно действующий эзотерический сторож-талисман там найдут, то старую ракетную шахту…