Циклопы. Тетралогия - Оксана Обухова

Позади КрАЗа на полосу отчуждения усаживался Ми-28. Впереди устанавливали МАЗ. Перед повернутым грузовиком, соприкасаясь передними бамперами, углом стояли два полицейских форда. Из-за фордов торчали головы в шлемах с прозрачными забралами: на изготовку встал спецназ с травматическим оружием в руках.

"Смешно", – фыркнула Миранда. Направила самосвал на форды, поддала газу и со всей многотонной дури врезалась в полицейские машины! Впечатала их в разделительную полосу, составленную из двух железных лент!

Грохот был страшенным. Спецназовцы лишь чудом успели закатиться под брюхо МАЗа. Полицейские форды сплющились в один комок словно пустые пивные жестянки, практически перемешались с разорванными в клочья лентами разделительного заграждения.

КрАЗ скрежеща сцеплением, оторвал бампер от смятых машин (можно сказать – с мясом). Развернулся и, наезжая на "пивные банки" задом, начал поднимать кузов…

Из кузова посыпалась щебенка. Завалила раздавленные форды, просыпалась горой на обе стороны дороги…

КрАЗ попятился, вновь лихо развернулся! Полицейские с агентами внутри беспомощно наблюдали за ухарскими разворотами многотонной махины и даже не пытались сделать хоть что-то: куда попрешь с травматикой на разъяренного железного монстра?! Монстр рычал и не давал приблизиться!

Полицейские-агенты, судя по артикуляции, многоэтажно матерились. Самосвал тем временем поднимался по созданной им горке щебня. Подминал под себя останки двух машин, перебирался на пустую встречную полосу.

Все понимали, что перекрыть дорогу на встречной полосе – уже не успевают: КрАЗ вырывался на прямую линию к городу.

Тамара-Миранда вывела самосвал на асфальтовое покрытие, чуть наклонив голову вниз, глянула на висящие в небе вертушки и растянула рот в нервной злой усмешке:

– Ну? И что вы нам сделаете? – Поглядела на примолкшего, прямо скажем, довольно испуганного ученика: – Порядок, Сенька! Считай мы вырвались!

Журбин кивнул. Хотя считал, что вырвались они навряд ли, но Миранде лучше знать.

…Подобно разъяренному чудовищу с расплющенным, ободранным носом КрАЗ мчался по встречной полосе под дикое завывание клаксона! Машины, что гаишники успели остановить до КПП, самосвал объехал по травянистому склону обочины, нашел место для съезда на автостраду и, распугивая идущие в лоб машины жутковатым обликом и громкими сигналами, помчался к городу!

Пару раз пришлось переть тараном: водители попались толи глупые, толи самоуверенные (что в данном случае совершенно равнозначно). Огромный самосвал раскидывал машины с упертыми шоферами как семечковую шелуху!

Позади КрАЗа создавалась пробка-свалка. Над ним парили вертолеты. Картинка выглядела полноценной террористической атакой мирного курортного города. Кто-то мог подумать, что началась война.

Сенька решил, что Миранда так и собирается до набережной прокатиться. Но диверсантка вдруг нажала на тормоз, подвела КрАЗ к какой-то определенной отметке и резко остановилась:

– Выходим! Быстро!

Арсений немного замешкался, отпихивая в сторону Мариночку, когда выпрыгнул из кабины на землю, Тамара-Миранда была уже под брюхом самосвала.

– Сюда! – прикрикнула наставница.

Сенька поглядел чем она там занимается…

Тамара-Миранда остановила КрАЗ четко над люком ливневой канализации. И теперь снимала с водостока тяжеленую крышку с полосками отверстий.

Арсений быстро снял рюкзак и первым забросил его в образовавшийся стараниями террористки люк.

Уйти от вертолетов снабженных тепловизорами и системами автоматического сопровождения целей можно было только под землей. Стряхнуть с хвоста погоню, возглавляемую клонами-поисковиками возможно лишь петляя по подземным катакомбам.

Миранда наверняка ознакомилась в планом коммуникаций города, выбранного беглецами в качестве ложного пункта прибытия. Арсений нажал на кнопку активации телепорта, выбросил подселенного агента в неизвестность и храбро полез в попахивающий тиной желоб.

Прежде чем нога Журбина нашарила первую скобу лестницы, в голове его возник, направленный Мирандой план подземных переходов с четко обозначенным красной линией направлением пути движения.

Когда напарники уже преодолели достаточное расстояние, из глубины тоннеля раздался едва уловимый шорох – в канализацию спускались их преследователи.

"Создай над нами блок, Арсений. И ходу, ходу! Отрываемся!"

Наверх напарники выбрались в довольно неожиданном месте. Этот выход почему-то не был обозначен на генеральном плане, обнаружить его помог звук человеческого голоса, привлекший внимание Миранды. Террористка неожиданно замерла, выключила фонарик. Арсений, постоянно прислушивавшийся к ее поверхностным мыслям, остановился рядом…

Неподалеку, наверху, кто-то разговаривал и это могло обозначать лишь одно: где-то совсем рядом есть ответвление с необозначенным на плане выходом наверх.

Тамара-Миранда повернула влево и буквально сразу же ее нога попала на светлое ажурное пятно: дневной свет проникал в колодец через круглую решетчатую крышку.

"Снимай блок и бери под управление людей наверху! – приказала Журбину диверсантка. – Если успеем вылезти и перекрыть доступ солнечного света, погоня уйдет дальше по канализации! Этого выхода – нет на карте, Сенька!"

Журбин сбросил "колокол", выбросил над головой ментальный щуп, нашел людей, что разговаривали наверху: отец и сын, поругиваясь, обсуждали некую поломку. Сын что-то накосячил с новенькой машиной, батя его громогласно распекал…

Арсений приказал родственникам замереть, ослепнуть и оглохнуть. Вновь создал защитный кокон и полез наверх.

Добравшись до люка-решетки, приложился к нему плечом и выдавил наружу.

Неучтенный или попросту забытый коммунальными службами колодец ливневой канализации располагался в гаражной пристройке частного домовладения. Вероятно, ловкий жилец каким-то (недешевым) чудом отхватил кусочек улицы, слив постепенно оброс застройками. Журбину и Миранде очень повезло, что над его крышкой не поставили автомобиль!

Арсений выбрался наружу, тут же протянул руку Тамаре-Миранде и стремительно выдернул из колодца девушку. Осторожно, стараясь не брякнуть железной крышкой, закрыл люк и накинул на него небольшой замызганный коврик.

Тамара-Миранда прилегла на коврик ухом и начала прислушиваться к тому, что происходит внизу…

Журбин стоял над ней, удерживал защиту. Поглядывал на две скульптуры с разинутыми ртами и остекленевшими глазами: его приказ остолбенеть застал отца и сына (греческой национальности) в кульминационный момент внутриродственных разборок. Лицо отца кривилось в гневе, сынок отчаянно оправдывался. Темпераментный папаша грек случайно попадал в радиус ментального заграждения Журбина.