"Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович

— Да-а, такую партию удобней разыграть в четыре руки. Возьмусь, Хил.

— Кое-кого я уже вовлек, но мой голос мало весит.

— Это твой первый опыт по лоббированию?

— Увы. Мне следовало взяться раньше. Тогда б не так пересыхало в горле.

Суванна рассмеялся. Смех был подхвачен и секунд десять плескался в стенах кабинета.

— Еще три коктейля! С каплей даака, Хил?

— Ни в коем случае. Я абсолютный трезвенник.

— Похвально. Ты стал бы еще симпатичней, откажись ты от убиенного мяса… мясо порождает агрессивность и невоздержание, а его некробиотическая сила затемняет мозг.

— Боюсь, без мяса я стану святым и вознесусь.

— Святой?.. Слишком приторно для клубной клички, а, Снежок?

— У него уже есть имя. От Дорана, как модельные ботинки, — Джолион вгляделся в светлое, легкое и вместе с тем непроницаемое лицо Хиллари. — Принц Мрака.

— Просто — Принц. Но, Принц, имей в виду, что в «Персеваль» не принимают за одно умение интриговать. Надо добиться чего-то большего, весомого.

По-свойски обговорив еще кое-какие подробности дела, ставшего отныне общим, депутаты расстались с Принцем как ни в чем не бывало. Правда, Снежок задержался, чтобы подержать Принца за лацкан в тени олеандров.

— Ты доволен, Хил?

— Почти. Мне не хватает золотой звезды «За заслуги перед Родиной».

— Когда-нибудь ты этого добьешься. Мне же для счастья нужно куда меньше.

Левая кисть Снежка повернулась вверх ладонью, образуя горсть с плотно сомкнутыми пальцами.

— Ее мозг, Хил. И не оставлять никаких копий. Услуга за услугу.

«Хиллари, будь сегодня снисходительным, — уговаривал себя новоиспеченный Принц. — Снежок небезупречен. С червоточинкой. Но он никого не сделал несчастным… кроме одной куклы, а ее разумной можно назвать с большой-большой натяжкой. И он помог тебе спасти проект. И тех кукол, что могут пойти по стопам Фосфора, но не по своему выбору, а по указке разных Темных. Не стоит ли это одной кукольной, ненастоящей жизни?..»

— Номерной счет в City Bank, — напомнил Хиллари одними губами. — Переходя со счета на счет, деньги оставляют следы.

— Нет этих следов. Все шито-крыто, — Снежок волновался. — Последний след — в ее памяти.

— Вряд ли ты будешь горевать, узнав, что он… случайно стерт.

— Я хочу получить мозг.

«Путти, моя единственная», — вспомнил Хиллари голос Снежка в наушниках. Похоже, он любил ее — свою игрушку. С игрушками не лицемерят. Да, Снежок обезопасился со всех сторон, но не учел вероятность вмешательства Банш. Почему Фердинанд не шантажировал Снежка? Чересчур честен. Чересчур верен своей идее. Он и не вторгался в память; для него кукла — личность, священная реальность.

«А для меня?

Кэннан, Кавалер, Этикет — кто они? Синтез программ и наработки?

А кто мы сами — разве мы не синтез инстинктов и воспитания?

Cogito, ergo sum. Мыслю — значит, существую. Иначе, не как человек. Вторично, зависимо. Подражая, заимствуя. Заражаясь безумием людского мира.

В чем же между нами разница?!»

Что подумал Хиллари вслед за этим, неизвестно, но ответил он коротко:

— Ты его получишь. Даю слово.

ГЛАВА 10

Своих поступков Звон не отрицал. Глупо отпираться, если каждый твой шаг запечатлен в памяти роботов-подельников. Единственное, чего вначале Сид, а затем следователи не могли услышать от него, — так это ответа на вопрос: «Зачем ты ввязался в компанию киберов?»

В день захвата и в четверг до обеда Звон попросту отмалчивался. Те, кто близко знал его до ареста, сочли бы, что Звон хочет взвинтить себе цену или вынашивает нечто настолько сногсшибательное, что ему слов не хватает. Хранить тайну целые сутки, когда все упрашивают тебя пуститься в россказни, — для Звона это был мученический подвиг. На самом деле Звон решил ответить самому себе — «Зачем?». Объяснения не находилось, словно он две недели не теракт готовил, а спал наяву и проснулся лишь сейчас; впрочем, и нынешняя явь отдавала сонной дурью. В этом новом сне присутствовал даже офицер из «политички». Понемногу Звон перестал смущаться и возгордился собой, даже папиного адвоката встретил надменно. Хватился папочка!..

— Надо заявить, что киборги зомбически влияли на тебя через радар, — убеждал адвокат; судьба BIC его не волновала. — Я потребую экспертизы. Пока проверят и отвергнут эту версию, выиграем время, привлечем спецов по психотронике…

Ну уж нет! Звон категорически отверг роль марионетки. Черный нимб террориста по убеждениям казался ему приглядней, чем личина подневольного сообщника с закодированным мозгом.

— Я выступил на стороне киборгов, потому что их угнетают, — ошарашил он следователя. — Я против рабства! И в знак протеста они решили разрушить башню в Бэкъярде как символ насилия и эксплуатации.

И понеслось, и покатилось — успевай записывать! Послушать Звона приходили даже из соседних кабинетов. Нагородил он целый манифест, едва не предвыборную программу, — будь киборги избирателями, то сидеть бы ему в конгрессе.

Адвокат и тут не потерялся — заявил, что Стефан Солец не в своем уме; это же ясно — кому в здравом рассудке придет в голову бороться за права киборгов? Это все равно что защищать права тостеров и мясорубок… Ведущий следствие эти финты отмел — де есть всякие способы легально чокнуться. Вот, некоторые люди против абортов выступают — якобы в зародыше из восьми клеток есть разумная душа и она маме из нутра телепатические сигналы шлет. А другие не едят продуктов из того, что раньше шевелилось и дышало, и прочих отговаривают. Но все должно быть в цивилизованных рамках. Протестуй — хоть лопни, а рукам воли не давай. Если травоядные граждане вздумают подрывать мясные магазины, а поборники прав эмбрионов — охотиться на гинекологов, то это уже терроризм и наказуемо.

Подлость Звона в полной мере осознал лишь агент «политички». Арестант сыпал словами «свобода», «гнет», «сопротивление», но ни звуком не обмолвился о людях — все о киберах. Ни один суд в мирное время не усмотрит в деяниях Стефана Солеца подкопа под основы демократии, покушения на Конституцию и посягательства на государственный строй, то есть из-под статьи «политический террор» Звон выскальзывал. Стали спрашивать об Энрике — «Я не варлокер, я хлипер».

Адвокат тоже догадывался, что молодой Солец неспроста повел эту линию, но делал вид, будто озабочен процессуальными вопросами.

Человек из «политички» ушел, предоставив следователям (самим искать статьи, под которые подпадали Звон и компания.

Звон сварил такой компот из своих впечатлений, что его зауважали в следственной тюрьме — не иначе как видный теоретик кибер-революции. Его послушаешь — прямо новый Король Роботов. Звон в камере смотрел TV и думал, что тюрьма — не так уж плохо, как об этом говорят.

Утром 12-го, в понедельник, его свели на очной ставке с Рыбаком — тот слегка порозовел, немного распрямился и одышкой страдал меньше.

— Вы узнаете этого человека?

— Виделись. — Рыбак был немногословен.

— А вы — этого?

— Встречались, — в тон кивнул Звон.

— Где и когда вы встречались?

Потянулась нудь. Стали читать, смотреть и сверять протоколы допросов, допытываться — был ли между ними преступный сговор? Оба валили все на киборгов — с тех-то спрос, как с покойников. Они, киборги, сами собой командовали, а мы ими — нет.

— Вы, Ройтер, подсказали мысль о «харикэне».

— Ну, положим, я. А ударить по Бэкъярду захотели они, и финансировали все — они. Я на себя лишнего брать не буду. Что мое — то мое.

— Вы, Солец, утверждаете, что киборг Косичка угрожала Флорину Эйкелинну по кличке Стик Рикэрдо оружием, если он не откроет партизанские файлы. В ее памяти такой факт отражен — но угроза касалась лишь его имущества.

— А вы бы стали спокойно слушать, как вам говорят: «Я спалю твою квартиру»?.. Машина — все, что есть у Стика; вот он и согласился. Он — жертва; вы так и отметьте.

— Что означали его слова: «Иди, взрывай этот сарай с киборгами»?