Время жить (трилогия) - Виктор Тарнавский

Он чувствовал, что, попрощавшись с Адарисом и повернув назад, он навсегда закроет для себя что-то важное, оставит нереализованным подвернувшийся ему шанс. Чувствовал и хотел отдалить этот момент.

От площади кто-то уже успел протоптать тропинку в нужном направлении, и они могли идти плечом к плечу.

– Вы неспокойны, – вдруг сказал Адарис, не поворачивая головы. – Хотите, я дам вам на прощание хороший совет?

Арнингу не понравилось это "на прощание".

– Нет, спасибо, – сухо поблагодарил он. – Я представляю, какой это будет совет. Не надо.

– И очень зря, – с неожиданным жаром сказал Адарис. – Вы совершенно напрасно отвергаете Бога. В вашей душе нет спокойствия. Бог любит вас. Поймите это, почувствуйте эту любовь, и вам станет легче.

– Простите, – покачал головой Арнинг. – Но это не для меня. Я, признаться, недолюбливаю церковь. Она претендует на то, чтобы быть моральным оплотом нации, но я не вижу за ней ничего, кроме людской суеты. Вся та же борьба за власть, приправленная лицемерием и ханжеством. В нашей стране четыре официальные церкви, и все они постоянно грызутся друг с другом, хотя еще полторы тысячи лет назад всеми церквами Единого был принят Тогродский Ковенант о взаимной терпимости.

– Но ведь это только внешнее, то, что отражает несовершенство людей, – возразил Адарис. – Когда вы включаете свет, то ведь не думаете о свойствах электропроводки. Точно так же, любой священнослужитель независимо от его личных качеств – это проводник, по которому нисходит божья благодать. А если вам не нравятся сухость и надмирность официальных церквей, приходите к нам, в нашу церковь Живого Слова. У нас народная, демократическая церковь, мы обходимся без роскошных храмов, статуй святых и парадных облачений. Мы все – одна большая семья…

"О, да, – подумал Арнинг. – А еще, добавим, и отлично функционирующее коммерческое предприятие. С собственными печатными изданиями, учебными заведениями, квалифицированными проповедниками и пропагандистами, отлаженной до мелочей системой привлечения неофитов. И аккуратно взимающее со всех своих прихожан не обычный церковный налог, который равен 7,5% от налога на заработную плату, а полноценную десятую часть доходов. И это не считая периодических пожертвований на аренду залов, на форменную одежду для церковных хоров, на приглашение зарубежных гостей, да мало ли на что…". Впрочем, не его это дело, да и Адарису, похоже, там нравится, так что он знает, за что платит деньги.

– Дело не в обрядах и храмах, – сказал он вместо этого. – Я, наверное, слишком атеистически образован, чтобы поверить в бога так, как верите вы. Я интересуюсь историей и знаю, когда и каким образом возникла вера в Единого, почему она стала востребованной и как выросла до одной из мировых религий. Кстати, то, что мы говорим "Единый" – не совсем правильный перевод. На самом деле, его имя на языке оригинала – "Алохим" – "Единственные", с окончанием абстрактного множественного числа. Так что, сводить все к Откровениям, искать в них ответы на все вопросы я не могу. Простите, я не могу поверить, что бог создал человека из земли, когда существуют найденные в той же земле кости наших далеких предков.

– Вы ошибаетесь, – мягко заметил Адарис. – Вы, вероятно, плохо читали Откровения. Это святая книга, книга на все времена и для всех ситуаций. Даже про нас там написано так: "Когда народ твой в беде и когда смерть грозит отовсюду, призови Бога на помощь. И если не покинет надежда сердце твое, она придет". Вам нужно только поверить и попросить о помощи, когда это будет действительно необходимо. И помощь придет. Когда я пришел в нашу церковь, я потерял работу и был в отчаянии. И Бог помог мне, я нашел новую работу, еще лучше прежней. А то, что в Откровениях написано, что Бог сотворил человека из земли, это аллегория. Она означает, что все мы имеем корни на этой земле, и что мы все разные и, порой, несовершенные как она сама.

"А не за это ли, случайно, прокляли Крэя Делама, творца эволюционной теории? – вспомнил Арнинг. – Тот, вроде бы, тоже рассуждал, какие в Откровениях скрыты аллегории и что они означают. А что касается божьей помощи – сколько истинно верующих людей погибло в этом городе за последний месяц?! И каждый из них, наверное, надеялся, что Бог поможет ему…". Но говорить это было бы запрещенным приемом, и Арнинг промолчал.

А вот для Адариса не было запрещенных приемов.

– Бог не смог помочь вашей семье, потому что вы не попросили Его об этом. Но вы еще можете спастись. Ответьте Богу на его любовь к вам. Возлюбите Его всем сердцем. И вы станете совсем другим человеком. Все зло в мире не от Бога, и тот, у кого Он в душе, никогда не совершит злодейства.

– Разве атеисты так сильно отличаются от верующих? – довольно резко спросил Арнинг. Эта беседа уже начинала его раздражать. – Или вы думаете, что люди не воруют и не убивают друг друга только потому, что это им запрещает Бог? Я, например, не нуждаюсь в Боге как в моральной подпорке и не приемлю мысли, что надо мной существует некая сверхъестественная сила, которой я должен вручить свою волю. И я не верю в помощь откуда-то извне. Человек, по-моему, должен верить не в далекого Бога, а в человека, в самого себя, в своих близких. И надеяться на людей.

– Вы заблуждаетесь, – сочувственно покачал головой Адарис. – Вам пока не дано этого понять. Но вы еще придете к Богу, просто для этого еще не настало время.

"А почему не вы – к атеизму?" – чуть было не спросил Арнинг, но промолчал. С убежденным человеком, вообще, трудно спорить, особенно, с таким искренним и хорошим человеком как Диль Адарис. К тому же Арнинг, в отличие от него, не был столь уверен в своей правоте. "Кто знает, – думал он, – может быть, у этой вселенной и есть разумное начало. Только вряд ли оно выглядит как наш Бог, которого создали люди по своему образу и подобию. Но если эта разумная сила Вселенной все же существует, есть ли ей дело до судьбы, поступков и мыслей одного-единственного человека по имени Гредер Арнинг? Или для нее даже нападение пришельцев на Филлину – не более чем война между муравейниками или, тем паче, схватка между двумя амебами в капле воды?…"

Арнингу даже стало смешно. Два человека идут по заснеженному разрушенному войной городу – и спорят о религии. Он поймал себя на том, что все это время он не смотрел по сторонам и наверняка прозевал бы приближающуюся опасность.

В этом он был прав, но настороженные взгляды по сторонам вряд ли помогли бы ему. Впрочем, даже если бы он задрал голову вверх, еще не факт, что он заметил бы в вышине на фоне туч маленькое беспилотное устройство, похожее на клочок тумана.

Разведка была организована по всем правилам, пусть даже и этим правилам, разработанным после катастрофы в Нейсе и ряда других чувствительных поражений, было не больше дюжины дней от роду. Головной дозор осуществлял беспилотный разведчик "Крошка" под управлением выделенного для этой цели оператора. Примерно в километре позади разведчика находилось ядро группы – две шестерки танков "Охотник", разбитые на пары и развернутые строем веера, каждая шестерка в сопровождении своего "Крошки". Замыкала отряд группа огневой поддержки – шестерка "Громовержцев", разбитая на пары, движущиеся строем уступа. Над "Громовержцами" кружил еще один "Крошка", наблюдающий за флангами и тылом. Наконец, воздушное прикрытие осуществлялось дюжиной ударных беспилотников и ползущим где-то в небесах "Драконом", имеющим на вооружении два типа боеприпасов – управляемые глайдер-бомбы для нанесения высокоточных точечных ударов и малые бомбовые кассеты для накрытия площадей.