Древняя техника усиления - 我是多余人 По Ювэнь

«Мне придется смириться с этим. Мужчина должен быть суров к себе, и постепенно в будущем я смогу стать успешным», со смехом сказал Цин Шуй. В т же самое время глубоко внутри он боялся мощи этого Ликера. Если бы он был обычным человеком, наверное, ему было бы трудно решить эту проблему.

«Вам нельзя больше пить», кокетливо запротестовала Хоюнь Лю-Ли и забрала бокал из рук Цин Шуя. Она невольно снова заметила вздыбившиеся одежды Цин Шуя и покрылась багровой краской, излучая феерический ядовитый соблазн.

«Ликер не настолько плох, между прочим. Несмотря на то, что там внизу все набухает от него… очень сильно. Тем не менее, из-за него я не теряю свои природные инстинкты, он не заставит меня бесконтрольно желать женщину. Ликер дает мне стальную твердость духа, так что беспокоиться вам не о чем», смущенно заулыбался Цин Шуй.

«А я так беспокоилась!» — с иронией провоцировала Хоюнь Лю-Ли Цин Шуя и шлепнула его сердито по груди. Ее тело закипело, стоило ей коснуться его. Запах мужчины долетел до ее ноздрей, заставляя пошатнуться и упасть прямо на Цин Шуя.

Он автоматически удержал ее, схватив за талию, и ее соблазнительное тело оказалось прямо в его объятьях!

Время как будто застыло. Цин Шуй чувствовал ее полную упругую грудь, ее женский аромат заставил его забыть обо всем. Палатка в его штанах также упиралась в ее мягкий треугольник, что заставило ее еще больше вздыбиться.

Гладкое нефритовое тело трепетало в объятиях Цин Шуй, ее тело охватило огнем. Не контролируя себя, она обхватила Цин Шуя за шею и взглянула в его глаза.

Будучи на таком близком расстоянии от ее волшебного прекрасного лица заставило участиться сердце Цин Шуя. Ее нежная сверкающая прозрачная кожа источала пьянящий аромат, от которого можно было сойти с ума. Цин Шуй нежно наклонился к прекрасным ее губам, чтобы поцеловать. Хоюнь Лю-Ли повернула голову, и его поцелуй приземлился прямо на ее щечку. Ее щека была шелковой, исключительной, чудесной, нежной, с легким женским ароматом. Цин Шуй был будто во сне.

«Отпусти меня, Цин Шуй», скромно, но твердо сказала Хоюнь Лю-Ли.

Цин Шуй нехотя выпустил ее из своих объятий и тихо сказал: «Простите, не смог совладать с собой».

Цин Шуй знал, что не нужно было извиняться перед ней в тот момент, но она не хотела быть с ним слишком близко. Возможно, он бы ей не понравился.

Хоюнь Лю-Ли испытывала сложные чувства. Как будто кто-то разлил разные приправы в ее сердце: она чувствовала горечь, сладость, пряность одновременно, она не понимала, стоит ли ей этому радоваться, или огорчаться, или беспокоиться по этому поводу. Все было сложно в ее сердце.

«Цин Шуй, не нужно извиняться. Мое сердце сейчас в таком смятении. Понимаете, о чем я говорю?» — нервно и с горечью произнесла смущенная Хоюнь Лю-Ли, стоя перед Цин Шуем.

«Веселее, я не чувствую никакого давления. Я просто поддался импульсу. Но как было устоять? Я же мужчина, если бы не моя реакция, я бы очень пожалел о дальнейшем. Я просто сожалею, что осквернил вас, сестра».

Цин Шуй протянул руку, чтобы дотронуться до ее лица, но неуклюже остановился на полпути. Хоюнь Лю-Ли сделала шаг к нему и прижалась вспыхнувшей щекой к его ладони. Опустив голову, чтобы не встречаться с ним взглядом, она не подумала, что снова увидит его увеличившийся бугорок.

Что еще больше приводило ее в неистовство внутри, так это то, что кончик этой «палатки» касался нижней части ее тела. Хоюнь Лю-Ли чувствовала удивительный жар и легкую пульсацию.

«Плохо!»

Хоюнь Лю-Ли пулей вылетела из комнаты, оставив Цин Шуя с неловкой улыбкой на лице.

Цин Шуй не думал, что он действует слишком импульсивно, но ему было так уютно в ее объятиях. Он испытывал благодушие, еще больший комфорт, чем когда он делал ей массаж. Его руки снова трогали ее выступающую круглую попку. Его «палатка» силой прижималась к ее мягким чреслам.

Каким-то образом оказалось, что на обед приглашена еще одна персона. Это была прекрасная молодая девушка, с кожей белой, как снег. Белоснежные одежды на ее изысканном и утонченном теле сидели как влитые.

Ее тело было с прекрасными формами, но стройное и пропорциональное. Груди были большими и круглыми, казалось, что им было тесно в этих одеждах. Глаза ее были яркими и чистыми, улыбка, подобная полумесяцу, была полна приятного аромата соблазнения, который резко контрастировал с ее целомудренно белой одеждой.

Подобное притягивает подобное. Еще одна флиртующая и очаровательная женщина; Цин Шуй взял себя в руки и вошел в комнату.

«Цин Шуй, познакомьтесь, это сама красивая и талантливая шеф-повар в Земном Раю, Мэй Яньсюэ!»

«Это Цин Шуй, те самые фрукты были его. Он поможет тебе в твоем кулинарном искусстве».

Прекрасные дамы поднялись, когда Хоюнь Лю-Ли представляла свою спутницу.

«Большой брат Шуй, не будьте эгоистом, если что-то знаете, научите сестренку», — ее голос был сладким и резким, ее белоснежная кожа имела легкий розовый оттенок, источавший румянец, здоровье и молодость.

Наконец-то кто-то назвал его старшим братом, и это была милая дама. Когда она поднялась, Цин Шуй обратил внимание, что у Мэй Яньсюэ фигура чертовски хороша.

«Ха-ха, я не сравнюсь с вами, прекрасная имперская шефиня, в вопросах кулинарного искусства, но могу поделиться рецептами. Если вы не против, я запишу их и немедленно вам передам», сказал Цин Шуй с улыбкой.

Было приятно побеседовать с прекрасными дамами. Хотя Мэй Яньсюэ не обладала исключительным и непреодолимым шармом, как Хоюнь Лю-Ли, она однозначно была хороша в постели. Должно быть, ночь с ней могла бы доставить истинное удовольствие. Ее крупное тело немедленно вызывало мысли уложить ее в постель.

«Хорошо, давайте сядем и пообедаем!» мягко настояла Хоюнь Лю-Ли.

В этот раз Фрукт Пьянящего Аромата не добавили в еду, но может быть, он к нему привык, может, это было лучшее блюдо Мэй Яньсюэ, Цин Шуй почувствовал, что еда была очень вкусной. Впечатлял уровень кулинарного искусства этой прекрасной леди.

«Большой брат Шуй, почему же вы не делитесь рецептами? Мне они срочно нужны», сказала смущенно Мэй Яньсюэ после еды и потянула Цин Шуй за рукав, когда он уже собрался уходить.

«Я собирался написать их. Вы так нетерпеливы», с улыбкой промолвил Цин Шуй.

Однако, после его слов о ее нетерпении, белоснежное лицо Мэй Яньсюэ вспыхнуло красным. Ее глаза превратились в два тонких полумесяца, когда она смотрела на него, в полной растерянности, не зная, что ей делать дальше. Ее милое, в то же время глупое поведение была особенно хорошо для дамы с таким сексуальным телом.