Странный мир - Сергей Калашников

Ветер хорош, только волна беспокоит, страшновато за лодку. И он соскучился по Репке. Зоя, правда, ему ни в чём не отказывает, но в её отклике на его инсинуации больше покорности, чем восторга. Да, двоежёнство имеет разные стороны. Причём хороших, кажется, меньше.

Новостей в посёлках оказалось столько, что все они в голове даже не уместились. Славка начал с самой сложной. Семён Аркадьевич сообщил, что хочет присоединиться к ним со своими людьми. Этот ужас предугадывался давно и планировался именно на весну, когда подойдут к концу запасы лапши, а перспективы следующей зимовки обнажат проблемы, которые обычными методами старого мира решать не получается.

Загвоздка в том, что в их общности зрелых людей с устоявшимися взглядами, было очень мало. Маркович с Верой вообще оказались исключительно психологически гибкими, практически не влияя на комбинацию, которую выстраивали Славка с Рипой. Лейтенант Миша сразу въёхал, Ираида Дмитревна, сопровождавшая красавиц, волевыми качествами не обладала и плыла по течению того водоворота, что вокруг них завертелся, а водитель автобуса Артемий составил её счастье, оставаясь здоровым пофигистом, и отлично вписался. Из кузницы время от времени ворчала Васькина бабушка, но это скорее из чувства долга перед непутёвым внуком и непутёвой молодёжью, что чинила непотребства, предавалась разврату и не чтила старших.

Теперь в их, не избавившуюся от своих внутренних проблем общность, должны были влиться десятки людей с богатым жизненным опытом, убеждениями и принципами, сложившимися в иной среде. И не отказавшимися от них здесь, в этом диком первобытном мире. Сохранившими традиции и обычаи. Культуру, одним словом. На километр от их посёлка нет ни одного дерева или куста — всё ушло в топку. На пятнадцать километров в округе не найдётся ни птички, не зверушки. Рыба в реке, правда водится — они там недавно живут, не успели всю выловить.

В общем, такой кусок легко может стать поперёк горла.

С Репкой Славка поговорил о Зое, как только схлынул восторг от встречи после долгой разлуки.

— Понимаешь, милый, она такой и останется навсегда. Вот как заложили в неё принципы семьи и брака, так это и останется. В наших реалиях она будет ломать себя, мириться с тем, с чем в корне не согласна, но внутри у неё будет оставаться тот самый стержень, который уже никому не согнуть и не поломать. У меня он тоже имеется, и ужасно мешает. Не хочу тебя ни с кем делить, и другие мне не нужны. Только соотношение рассудочного и чувственного у меня иное. Вот и Зоя немножко меняется. Да это не из сердца — чисто волевое усилие. На него и остаётся положиться. У нас тут у всех сплошное волевое усилие во имя разума и поперек желаний.

А вообще-то их непонятного состава семья в полном составе собиралась редко. Зоя уходила в дальние охотничьи вылазки, Рипа моталась по врачебным делам — случались и травмы, и отравления, даже обычные ангины. Славка нередко гонял то к кузнецам, то в Вишнёвку, которую с самого начало поставили неудачно, в местах, где летом комариный рай. Как-то вернувшись уже в потёмках, он наощупь пробрался к своим семейным нарам и полез под тёплый бочок. А потом возникло желание… утром оказалось, что радовался он Зое в присутствии Рипы. Тут же извинился на сене за овином. От всей души.

Важно, что напряжения в семье не возникло. Ужас! Это притом, что ему бы за глаза хватило и одной женщины. В принципе — любой из двух, хотя, будь у него выбор, он точно знает, которой.

Глава 14

Славка вышел в поля. Ровные рядочки пшеничных всходов радуют глаз. Пусть плуги ему и не понравились, нравится результат. А что за постройка на краю этого участка? Размером с собачью будку, но обнесена круговой верандочкой. Нет, терраской, потому что не остеклена. Даже, скорее, это навес, стенок тоже не сделано, даже барьерчика. Вроде бы, нет у них здесь детишек, чтобы по размеру подходили к этой постройке. А для кукольного домика она великовата. Тамара еще в феврале произвела на свет пацана, ох и тарарам тогда женщины устроили! А в апреле родила Вера. девчонку. Так оба младенца ещё даже не ползают. Опа! Волчок! Поилка, миска, и что-то там еще шевелится в глубине.

— Не подходи ближе, у неё там щенки, — приближается парень из Мишкиных рядовых, несёт горшочек на веревочной ручке. — Меня ещё терпит, когда подходит время покормить и подлить водицы. А на остальных рычит и норовит куснуть

— Привет Коля. А для чего животину отселили в такую даль? Одичает ведь.

— Или одичает, или приведет свой выводок к кухне кормиться. Главное — сейчас отпугивает любителей свежих побегов от наших насаждений. Кстати, ты овсы видел? Пойдём, покажу.

— Овсы? — удивляется Славка.

— А разве неправильно? Я где-то слышал, так говорили.

— Раз слышал, значит, овсы, — соглашается Славка. — Покажешь?

— Конечно, сейчас, выдам сторожу довольствие.

— А подсолнухи тоже взошли?

— Конечно, потом туда пойду, — Коля показывает такой знакомый окучник Веры, что несет в руках, — пропалывать пора.

Сорок островитян сидят перед ним кружком. Вернее сорок три, если быть точным.

— Здравствуйте, я Слава.

Недружный ответ растянулся на полминуты. Разные люди. Не грязнули и не неряхи, хотя и обносились. Оптимизма на лицах не видно.

— Вторая зима здесь может оказаться очень тяжелой. Запасы провизии подходят к концу, охота приносит немного, рыба выручает, но не радует. Приелась. Поэтому, как я понял, у вашего сообщества возникло желание объединиться с нашим.

— Вот, кто хочет, тот пусть и объединяется. Желающие работать — проживут, особенно, если голова на плечах имеется, — ага, есть несогласные. Несколько мужчин и женщин держатся группой. Похоже, у Аркадьевича образовалась оппозиция, и его "предложение" о слиянии команд — какой-то политический ход.

Ситуация и раньше выглядела не здорово, а тут просто стала откровенно нездоровой.

— Конечно. У нас — та же история. И нужны нам, конечно, работники. Излагаю весь список. Два места в глиняном карьере.

Молчание. Славка продолжает.

— Стряпуха требуется в Вишнёвке, ещё нужен садовник, или несколько садовников.

Молчание.

— Кажется, я не вовремя зашел, — юноша понимается на ноги, — не буду занимать ваше время. До свидания.

Семён Аркадьевич догоняет его через несколько секунд.

— Всеслав Ильич! Я бы хотел. Садовником.

Хм, знает ли этот кадр хоть что-то об уходе за деревьями, неизвестно. Если спросить, скажет, что он лучший ученик Мичурина, настолько ему нужно срочно отсюда сдымить. Похоже, он тут пообещал, что приедут соседи, и сразу всё станет хорошо. Или рассчитывал на отделение моторизованных стрелков в полной боевой готовности, которых электорат примет за опору новой власти. И его власти тоже, поскольку они вроде как, действуют согласованно.

— Лодка у пристани. Приходите, как соберётесь, дождусь, — сцена прощания подчиненных со своим руководителем Славку не волнует.

На берегу закинул в воду сеточку с грузиками по углам. И на третий раз принёс невод бершика. Высек искорку, раздул трут, запалил костёр и водрузил на нём горшок с водой. Чует его сердце, не скоро попрощается Аркадьевич со своим электоратом. Успеет он тем временем перекусить. А кто это в кустах?

— Выходи, или уходи, а то пырну, — Славка уже начеку.

Двое. Мальчик и мальчик.

— Мы бы землекопами в карьер пошли, если можно, только с нами ещё мама. — Парням на глаз двенадцать и десять.

— Собирайтесь, дождусь.

— Да мы уже собрались, — из-за прибрежной заросли выходит женщина. Не молодая, не старая, с узлом в руке, — просто не ожидали, что малолетние землекопы Вас устроят.

Вот как. Он, выходит, злодей, использующий труд малолетних. Да, злодей. Славка сделал ещё два заброса, и на этот раз вытащил судачка. Пока чистил рыбу, в горшке забулькало. Запустил в кипящую воду добычу, она быстро сварится. Посолил, повернулся к "гостям".

— Для землекопов они слишком худосочные. Откормим сперва, а до тех пор поработают разведчиками, — он ожидал от матери реакции, но не такой. Она уже тащит упирающихся чад подальше от страшного дяди. — Постойте, я ведь на всех варю. Перекусите со мной, потом уйдёте.

Из горшка уже пахнет, а на недавно объевшихся жаркого, эти люди совершенно непохожи. Устроились кружком, похлебали юшки, поели рыбки.

— Вы пошутили, и я пошутил, извините, — Славке неудобно, что испугал мать этих мальчиков.

— Знаете, если они научатся также легко, как Вы наполнять котелок, пожалуй, можно и в разведчики, — улыбается женщина.

— И вы научитесь, — "успокаивает" её юноша. — В этом мире нельзя быть добычей, вернее можно, но недолго. Добытчики чувствуют себя лучше. И сыновьям Вашим будет нескучно. Есть место юнги на изыскательском судне, на ранчо требуется быстроногий ковбой, чтобы пасти телят. Но туда лучше направить старшего, а то младший может не удержать в руках автомата, когда будет отстреливаться от волков.