Переписка и деловые бумаги - Антон Чехов

Выеду я из Боброва во вторник, значит, в Москве буду в среду. Заложил ли шалый Сорохтин свое имение? Напиши ему, чтобы он поторопился, иначе мы два месяца провозимся. Не заложивши, нельзя совершать купчей крепости.

Дела наши с голодающими идут прекрасно: в Воронеже мы у губернатора обедали и каждый вечер в театре сидели, а вчера весь день провели в казенном Хреновском конском заводе у управляющего Иловайского; у Иловайского в зале застали мы плотников, делающих эстраду и кулисы, и любителей, репетирующих "Женитьбу" в пользу голодающих. Затем блины, разговоры, очаровательные улыбки и m-elle Иловайская, 18-летняя девица, очаровывающая нас своею оригинальностью и сценическим талантом. Затем чаи, варенья, опять разговоры и, наконец, тройка с колоколами. Одним словом, с голодающими дела идут недурно. Что же касается столовых и прочего, то тут мы несем чепуху и наивны, как младенцы, - сие последнее относится, конечно, не ко мне, а к той бронзовой статуе, которая стоит у меня в кабинете на столе. Чепуху мы несем ужасную и приходим в детское раздражение, если нам замечают, что мы несем чепуху и ничего не понимаем. Утром мы бываем в духе, а вечером говорим: за каким чёртом мы поехали, ничего я тут не сделаю и т. д.

Мне снилось, что 200 р., данные в задаток Сорохтину, пропали. Почему-то мне кажется, что иначе и быть не может. Стриженая голова нашего художника не обещает ничего хорошего.

Кто выиграл 50 р.? Я ничего не выиграл.

Всем кланяюсь. Скоро увидимся. Болит зуб.

Твой А. Чехов.

Хорошо, если бы Миша был в Москве около 14-15 февраля, когда мы будем совершать покупку.

1109. А. С. ЛАЗАРЕВУ (ГРУЗИНСКОМУ)

18 февраля 1892 г. Москва.

18 февр.

Вы, сударь мой, виноваты только в том, что не верили мне, когда я, убеленный сединою опытности, уверял Вас, что нашему брату литератору очень трудно и почти невозможно достать взаймы 500-1000 руб. Остальное же не суть важно. Обойдусь как-нибудь. Во всяком случае благодарю за хлопоты и за беспокойство. Когда Вам понадобятся деньги, обратитесь ко мне, и я тоже буду хлопотать - зуб за зуб. Будьте здоровы. Зайдите потолковать.

Ваш А. Чехов.

1110. Л. А. АВИЛОВОЙ

21 февраля 1892 г. Москва.

21 февраль.

Уважаемая Лидия Алексеевна, я получил и уже прочел Ваш рассказ. По-настоящему, за то, что Вы не пожелали повидаться со мной, мне следовало бы разругать Ваш рассказ, но... да простит Вас аллах!

Рассказ хорош, даже очень, но будь я автором его или редактором, я обязательно посидел бы над ним день-другой. Во-первых, архитектура... Начинать надо прямо со слов: "Он подошел к окну"... и проч. Затем герой и Соня должны беседовать не в коридоре, а на Невском, и разговор их надо передавать с середины, дабы читатель думал, что они уже давно разговаривают. И т. д. Во-вторых, то, что есть Дуня, должно быть мужчиною. В-третьих, о Соне нужно побольше сказать... В-четвертых, нет надобности, чтобы герои были студентами и репетиторами, - это старо. Сделайте героя чиновником из департамента окладных сборов, а Дуню офицером, что ли... Барышкина - фамилия некрасивая. "Вернулся" - название изысканное... Однако я вижу, не удержался и отметил Вам за то, что Вы обошлись со мной, как фрейлина екатерининских времен, т. е. не захотели, чтобы я не письменно, а словесно навел критику на Ваш рассказ.

Если хотите, то Ваш рассказ я вручу Гольцеву, который будет у меня до первого марта. Но лучше произвести кое-какие перестройки - спешить ведь некуда. Перепишите рассказ еще раз, и Вы увидите, какая будет перемена: станет сочнее, круглее и фигуры яснее.

Что касается языка, манеры - то Вы мастер. Если бы я был редактором, то платил бы Вам не менее 200 за лист.

Напишите мне сегодня, что Вы намерены делать. В ожидании распоряжений пребываю уважающим и готовым служить

А. Чехов.

Ваши герои как-то ужасно спешат. Выкиньте слова "идеал" и "порыв". Ну их!

Когда критикуешь чужое, то чувствуешь себя генералом.

1111. Д. В. ГАРИНУ-ВИНДИНГУ

21 февраля 1892 г. Москва.

Уважаемый Дмитрий Викторович, я прочел и пьесу и рассказ. К Вашим услугам.

А. Чехов.

1112. В. В. БИЛИБИНУ

22 февраля 1892 г. Москва.

22 февраль.

Милый Виктор Викторович, простите, что так долго не отвечал на Ваше письмо. Только недавно вернулся из Воронежской губернии и по самое горло занят покупкой имения. Купчая уже написана и пошла к старшему нотариусу на утверждение. Через неделю буду уже знать, помещик я или нет.

Но увы! Я изменил хохлам и их песням. Волею судеб покупаю себе угол не в Малороссии, а в холодном Серпуховском уезде, в 70 верстах от Москвы. И покупаю, сударь, не 10-20 десятин, как хотел и мечтал, а 213. Хочу быть герцогом. За это удовольствие я буду платить процентов в год 490 р. Утешаюсь расчетом, что за квартиру и за дачу я платил гораздо дороже. Лесу 160 десятин. Дров-то, дров! Не хотите ли в подарочек сажень дров?

Вашу новую жизнь с Анной Аркадьевной апробую и приветствую с легким сердцем; это мне симпатично и я рад за Вас. Ваше мнение, что будто многие осудят Вас, имеет своим источником мнительность.

Сейчас у меня был некий Черский, таинственный незнакомец, и просил денег на билет до Петербурга. Я дал ему 9 рублей. Он сказал между прочим, что работает он в "Осколках" под псевдонимом "Чих" и что ему приходится от Вас кое-что получить. В обеспечение своего долга дал он мне прилагаемое письмо. Если он не врет, то удержите из его гонорара 9 рублей и пришлите их мне через Лазарева или Ежова, при ихнем гонораре.

В свое монрепо переезжаю 1 марта. В деревне засяду за работу и буду писать с ожесточением, ибо денег у меня - увы и ах! Даже штанов нет.

Напишите мне что-нибудь интересное. Будьте здоровы. Анне Аркадьевне поклон и пожелания всего хорошего.

Ваш А. Чехов.

1113. И. М. КОНДРАТЬЕВУ

22 февраля 1892 г. Москва.

22 февраль.

Многоуважаемый Иван Максимович, будьте добры, приготовьте мне счет. Кстати сообщаю Вам, что мною написана и цензурою разрешена пьеса "Юбилей", шутка в I действии, оригинальная.

Искренно Вас уважающий

А. Чехов.

1114. В. А. ТИХОНОВУ

22 февраля 1892 г. Москва.

22 февраль.

Простите, драгоценный Владимир Алексеевич, что так долго не отвечал на Ваше письмо. Во-первых, недавно только вернулся из Воронежской губернии, и, во-вторых, покупаю имение (не к ночи будь сказано) и целые дни провожу во всякого рода нотариальных, банковых, страховых и иных паразитных учреждениях. Покупка моя довела меня до остервенения. Похож я на человека, который зашел в трактир только затем, чтобы съесть биток с луком, но, встретив благоприятелей, нализался, натрескался, как свинья, и уплатил по счету 142 р. 75 к. Рассчитывал я купить за пять тысяч и отделаться этою суммою, но увы! - удавы в виде всяких купчих, закладных, залоговых и проч. с первого абцуга сковали меня, и я слышу, как трещат мои кости, и, закрывши глаза, ясно вижу, как мое имение продается с аукциона. Увы!

Вы напрасно думаете, что Вы пересолили на именинах Щеглова. Вы были выпивши, вот и всё. Вы плясали, когда все плясали, а Ваша джигитовка на извозчичьих козлах не вызвала ничего, кроме всеобщего удовольствия. Что же касается критики Вашей, то, вероятно, она была очень не строга, так как я ее не помню. Помню только, что я и Введенский чему-то, слушая Вас, много и долго хохотали.

Вам нужна моя биография? Вот она. Родился я в Таганроге в 1860 г. В 1879 г. кончил курс в Таганрогской гимназии. В 1884 г. кончил курс в Московском университете по медицинскому факультету. В 1888 г. получил Пушкинскую премию. В 1890 г. совершил путешествие на Сахалин через Сибирь и обратно морем. В 1891 г. совершил турне по Европе, где пил прекрасное вино и ел устриц. В 1892 г. гулял на именинах с В. А. Тихоновым. Писать начал в 1879 г. в "Стрекозе". Сборники мои суть:

"Пестрые рассказы", "В сумерках", "Рассказы", "Хмурые люди" и повесть "Дуэль". Грешил и по драматической части, хотя и умеренно. Переведен на все языки, за исключением иностранных. Впрочем, давно уже переведен немцами. Чехи и сербы также одобряют. И французы не чужды взаимности. Тайны любви постиг я, будучи 13 лет. С товарищами, как врачами, так равно и литераторами, пребываю в отличнейших отношениях. Холост. Желал бы получать пенсию. Медициной занимаюсь и даже настолько, что, случается, летом произвожу судебно-медицинские вскрытия, коих не совершал уже года 2-3. Из писателей предпочитаю Толстого, а из врачей - Захарьина.

Однако всё это вздор. Пишите, что угодно. Если нет фактов, то замените их лирикою.

Будьте здоровы и благополучны. Кланяйтесь Вашим дочкам.

Ваш А. Чехов.

1115. Е. М. ШАВРОВОЙ

22 февраля 1892 г. Москва.

22 февр.

Уважаемая Елена Михайловна, вчера у меня был кн. А. И. Урусов, который состоит кем-то, кажется председателем в Музыкально-драматическом обществе. (Точного названия этого общества не знаю.) Мы разговорились о том, как в наше время трудно найти хороших исполнительниц хороших ролей. Надо ставить спектакль, а актрис нет, и проч. Я, глубоко убежденный в том, что Вы очень талантливая актриса, указал ему на Вас, и он, конечно, ухватился за это указание обеими руками и даже зубами. В самом деле, почему бы Вам не поступить в члены Общества? Оно, по слухам, очень интеллигентно и преследует интеллигентные цели. Условие для поступления: 15 рублей - членский взнос. Другие условия мне неизвестны. Если Вы не прочь поступить в члены Общества, то ответьте мне или же кн. Александру Ивановичу Урусову. Арбат, Никольский пер., собст. д.